УБИТЬ ВРЕМЯ. Дорогая, ты хочешь убить Время?

Времетрясение – кратковременные множественные скачки времени в замкнутом пространстве относительно окружающего пространства.

Парадокс – миф об изменении прошлого и влияние его на будущее относительно меняющего. Но изменившие не знают другого будущего – для них существует только одна реальность, а все другие вариации реальности бесследно исчезают.

Новамир (будущее, новахрон), нормамир (настоящее, нормахрон) и старомир (древность, ретрохрон)

Скорее всего, знание этого поможет вам при прочтении книги (если вы не читали «Сумерки богов» и «Миры Солнца»).

Александр Лысенко

За затененным фильтрами иллюминатором светились всполохи грандиозного взрыва. Все вокруг, насколько хватало глаз, было в огне, но люди, находящиеся внутри многомерного корабля, чувствовали себя вполне комфортно. Сгорбившись вокруг прозрачных систем управления кораблем, они молча наблюдали за происходящим.

– Убого, вы не находите? Должен признать, вселенная у нас так себе – ни магии, ни вампиров, ни летающих сумасшедших жалящих растений.

– Наверное, не слишком хорошо, что первое слово во вселенной было «УБОГО», но это уже история этой, новой вселенной.

– Они все приукрасят…

..Вскоре после входа корабля-исследователя людей в Солнце..

Планета Земля. Место, звавшееся в нормахроне как Египет. Старомир

– Советник Руммао, звезда упала.

– Еще одна звезда из многих.

– Это не такая звезда, Руммао.

– Такое уже случалось.

– И озеро.

– Озеро?

– Да, Руммао, и оно продолжает гореть.

– Не иначе снова боги играют в свои странные игры.

– Думаю нам надо что-то предпринять, о, великий советник!

Руммао приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на наглеца тяжелым взглядом, но тучный вес заставил его вернуться обратно в лежачее положение.

– Нахти, ты давно прислуживаешь мне?

– Больше чем пятьдесят лет, господин.

– И я когда-либо оказывался неправ?

– Никогда, господин.

– Почему же ты думаешь, что именно сейчас я поступаю не так как должно?

– Я просто…

– Ступай, Нахти, скажи Одджи, чтобы ударил по твоей спине кнутом полста раз.

– Да, господин.

Руммао продолжал лежать до тех пор, пока шаги Нахти не стихли, после чего с неприсущей его телосложению прытью подскочил к стоящему в углу мраморного зала шкафу и, резким движением открыв дверцу, припал губами к медной трубе.