Ужасно скандальный брак

– Но это место можно преобразить!

– Это чертовы руины, Джон, – сухо напомнил Себастьян, – и пусть таковыми остаются.

Джон вздохнул. Он надеялся вывести Себастьяна из хандры, в которую тот впал с самого отъезда из Австрии, найдя для него хоть какое-то полезное занятие. К несчастью, Себастьян погружался в бездонную тоску каждый раз, когда речь заходила об Англии, что случалось слишком часто во время их пребывания в Фельбурге. Морис сообщил, что к нему приезжали три потенциальных клиента с предложениями работы, но Себастьян даже не потрудился расспросить о подробностях.

После обеда Джон вернулся в оранжерею. В полдень к нему присоединился Себастьян со стаканом бренди в руках. Плохой знак. Значит, тучи сгущаются.

– Скажи, Джон, все эти годы мне сопутствовала удача, или это просто цепь счастливых случайностей? – лениво осведомился Себастьян.

– Вы о чем, сэр?

– О своей карьере, разумеется. Пальцев на руках не хватит, чтобы пересчитать все случаи, когда меня могли убить или искалечить на всю жизнь, но удалось отделаться всего лишь парочкой легких ранений, несмотря на немыслимое количество видов оружия, которым меня пытались уничтожить.

– Вы забыли включить в список еще и умение, – напомнил Джон.

Себастьян презрительно фыркнул:

– Я ничем не отличаюсь от других мастеров моей профессии.

– Чрезвычайно метко, – поправил Джон.

Себастьян только отмахнулся, явно посчитав возражение несостоятельным.

– Готов постоять за себя в драке…

– Вы когда-нибудь видели лицо бедняги, по которому прошелся ваш кулак? – перебил Джон.

– Но это нельзя считать выдающимися талантами, – раздраженно процедил Себастьян, – и никак не связано с моими успехами.

– Что вызвало этот приступ самоуничижения? – поинтересовался Джон, задумчиво прищурясь.

– Я рискнул придушить чертова герцога под дулами четырех пистолетов, направленных на меня. Представляешь, как велика была возможность того, что хотя бы один из охранников успеет выстрелить, прежде чем я доберусь до врага? Моя феноменальная удача продолжалась одиннадцать лет, и теперь мне как-то не по себе. На душе тяжело. Все это должно когда-то оборваться, не считаешь? Ничто не продолжается вечно.

– Собираетесь уйти на покой? – спросил Джон.