Магия любви

Эта новая жизнь, это движение, загадочные толчки до глубины души волновали Джеймса, неизменно трогали и умиляли его.

– Этот был совсем слабенький, – прошептала Джорджина.

– Ну уж нет, вот увидишь, скоро он уже будет боксировать.

– Он? Я думала, ты хочешь девочку.

Джеймс хмыкнул:

– После сегодняшнего? Пусть о дочерях заботятся Тони и Эдди.

Джорджина улыбнулась, прекрасно понимая, в чем дело:

– Эми сегодня была восхитительна.

Муж опять хмыкнул и пробурчал:

– До сих пор в толк не возьму, как ей удалось обвести меня вокруг пальца.

– Ты не мог не заметить, как она была хороша сегодня. Как ее дядя, ты, естественно, не обращал внимания на ее прелестные округлости. Тем более что Шарлотта одевала ее как ребенка, в платья с закрытым воротом, а сегодня в вечернем туалете она была как свежая роза.

Вдруг его зеленые глаза округлились от неожиданной мысли.

– Боже мой! Неужели Джереми, как и ты, заметил раньше всех остальных эту перемену? Неужели он поэтому так рвался ее повсюду сопровождать?

Джорджина весело расхохоталась, попытавшись шлепнуть мужа, правда, живот помешал ей.

– Ради Бога, Джеймс, ты просто невозможен. Вечно ты приписываешь Джереми эти порочные наклонности. Ему ведь только восемнадцать!

Джеймс лихо приподнял одну бровь – обычно это ей не нравилось, но сейчас показалось таким родным.

– Только восемнадцать! Моему сыну! По его привычкам этого не скажешь! Бездельнику можно дать все тридцать!

Она была согласна с тем, что, конечно, раздавшись в плечах и опередив на несколько дюймов своего отца, догнав дядю Энтони, Джереми выглядит старше своих ровесников. Говорить об этом вслух она не стала. Джеймса распирала гордость за своего первенца.

Вместо этого она заговорила о другом:

– Ну хорошо, ты не должен беспокоиться об Эми и Джереми.

– Уже через несколько недель ей самой будет восемнадцать.

– Я удивлена, почему Шарлотта не заставила ее подождать эти несколько недель.

– Не сомневаюсь, это штучки Эдди. Он слишком нежен с дочерьми, а напрасно, Эми нуждается в твердой руке.

Джорджина тоже позволила себе слегка приподнять одну бровь.