Любовь и гром

Конечно, направленный на них ствол удивил пришедших, но вид обнаженной спины Кольта просто лишил их дара речи.

Однако лучше Кольту не знать о произведенном впечатлении. Если что и приводило его в полное бешенство, так это исполненный ужаса взгляд, направленный на его шрамы. Джесси говорила, что гордость не позволяет ему демонстрировать другим пережитые муки. Но, с чем бы это ни было связано, Билли прекрасно знал, как болезненно реагирует Кольт на малейшие проявления сочувствия. Он предпочтет, чтобы его скорее ненавидели, чем жалели.

Выйдя из-за двери, Билли вынудил визитеров смотреть на себя, а не на Кольта. Вспомнив приличные манеры, он обратился к ним:

– Чем мы можем вам служить, джентльмены?

Один из пришедших, ростом с Билли, но одного возраста с Кольтом, с коротко стриженными каштановыми волосами и орехового цвета глазами, еще не совсем оправившись от увиденного, неуверенно спросил:

– Позвольте узнать, я имею честь разговаривать с Кольтом Сандером?

В его голосе прозвучала такая надежда, что Билли с трудом сдержал ухмылку.

– Боюсь, что нет.

Мужчины в красных куртках переглянулись, очевидно растерянные, затем высокий произнес:

– Не думал, что… впрочем, не важно.

Чуть отклонившись в сторону, он снова взглянул на Кольта, затем выпрямился и твердо сказал:

– У нас сообщение для вашего спутника, если он и есть мистер Сандер.

Улыбка Билли стала еще шире. Он не смог отказать себе в удовольствии повторить обращение, которое, как он знал, Кольт люто ненавидел.

– Мистер Сандер, это к вам!

– Слышал, но мне наплевать.

Перестав улыбаться, Билли круто развернулся и увидел, что Кольт натягивает рубашку. Может, Кольту и наплевать, но самого Билли съедало любопытство. Он прекрасно понял, от кого это сообщение.

– Да ладно тебе, Кольт! Это всего лишь сообщение. Ничего с тобой не случится, если ты его выслушаешь.

Кольт подошел. Лицо его было невозмутимым, хотя Билли разглядел признаки нетерпения, заметные только тем, кто хорошо знал брата.

– Выкладывайте! – грубо сказал он.

Высокий англичанин прокашлялся. Очевидно, говорить должен был он.