Люби меня вечно

Ей страшно захотелось встать и отвесить ему хорошую оплеуху. Но она напомнила себе, где и с кем находится, и постаралась сосредоточиться на том, чтобы не покраснеть.

– В этом мы единодушны, Макгрегор, – огрызнулась она и добавила, подражая его напевному шотландскому говору: – И до чего же я рада, что избавлюсь от вашего общества, когда закончится завтрак!

Эти слова были встречены веселым смехом и нахальной улыбкой.

– Так, значит, вы уезжаете из Шерринг-Кросса?

– Нет, это вы уезжаете.

Он покачал головой:

– Придется разочаровать вас, право, придется. Я не уезжаю.

Она нахмурилась:

– Вы лжете! Я ясно слышала, как его светлость…

– Его светлость передумал, – прервал он ее, тоже хмурясь. – И пока я не обиделся на то, что меня назвали лжецом, вы передо мной извинитесь.

– Нет, не извинюсь. Признаю, что в изменившихся обстоятельствах вы в данном случае и не солгали, но, принимая во внимание вашу профессию, Макгрегор, я не сомневаюсь, что лжете вы с такой же легкостью, как и грабите.

Она не могла бы унизить его сильнее, даже если бы захотела. Но на самом деле она вовсе не хотела его оскорбить, просто была так смущена и раздосадована, что отвечала не подумав.

Но он обиделся – и не на шутку. Одно дело, тебя называют лжецом, когда ты действительно солгал, и совершенно другое – когда ты этого не делал.

– Единственное, что я мог бы украсть у вас, это ваш злой язычок.

Она ахнула во второй раз, а потом чопорно произнесла:

– Ваша привычка угрожать женщинам говорит сама за себя. Может, вчера вам и удалось меня запугать, но будьте уверены, во второй раз у вас это не получится. Так что позвольте вам посоветовать вообще со мной не разговаривать – и таким образом вы будете избавлены от моего «злого язычка».

– Так мне и надо за то, что пытался извиняться перед мегерой, – пробормотал он себе под нос.

Конечно, Кимберли услышала. Он и хотел, чтобы она его услышала. Но молчание – наконец-то! – которое стало ответом на эти слова, заставило его немного устыдиться. Он не привык обмениваться оскорблениями с дамой. Не то чтобы ему это не понравилось – по крайней мере в отношении этой дамы. Но… он привык очаровывать и поддразнивать, а не вызывать враждебность. Он даже не мог понять, почему так делает.