Люби меня вечно

Не понимаю, почему бы нам не дать ему возможность доказать, что он говорил искренне. Даже твоя бабушка готова это сделать.

– Если он говорил искренне, я готов съесть мою…

– Не давай обещаний, о которых можешь пожалеть, – с усмешкой перебила его Меган. – И признай: тебе он просто не нравится. Вот твое главное возражение.

– Это только малая часть моих возражений, – настаивал он. – И хватит говорить об этом негодяе. Он не останется, и это мое последнее слово!

Глава 7

Значит, шотландец – действительно грабитель! Макгрегор и сам сказал то же самое – назвал себя разбойником, но Кимберли не приняла эти слова всерьез, поскольку разговор между ним и герцогиней, который она невольно подслушала в дверях, показался ей скорее шуткой.

Но теперь герцог это подтвердил!

Макгрегор был настоящим грабителем – и к тому же однажды пытался ограбить их светлостей. И это еще не самое страшное. Он был не просто грабителем – он похищал женщин! Поразительно. А еще более поразительно то, что этого типа сразу же не передали в руки мировому судье.

Но Кимберли решила, что это связано с тем, что он – дальний родственник тетки герцога.

Несмотря на отвратительное самочувствие, она вышла к ужину, потому что хотела еще раз увидеть шотландца. Как глупо с ее стороны! А он даже не появился. Было бы гораздо разумнее пораньше лечь в постель. Теперь же, когда она пыталась заснуть, из соседней комнаты слышался непрерывный стук, скрип, взрывы хохота и голоса – достаточно громкие, чтобы мешать, но слишком тихие, чтобы можно было разобрать слова.

Она снова вспомнила бессонную ночь в гостинице – там стены были тоньше, так что она различала шотландский акцент в доносившихся до нее время от времени словах. Сейчас шум был не многим меньше, и если это продлится еще, она вынуждена будет что-то предпринять, хотя и сама не знала, что именно.

Наверное, постучать в стену будет проще всего. Чувствуя себя крайне усталой, она не хотела идти разыскивать домоправительницу, просить, чтобы ей отвели другую комнату. Не в первый раз она пожалела, что чутко спит, – иначе заснула бы, несмотря на нестихающий шум.

Приличнее всего было бы молча страдать, но терпение кончилось. Четверть часа спустя, так и не дождавшись тишины, она изо всей силы застучала в стену у своей кровати.

В ответ все стихло. Видимо, там, за стеной, поняли, в чем дело. Она вздохнула, поправила подушку, улеглась поудобнее – и тут же вскочила, потому что в стену забарабанили, и гораздо громче, чем это сделала она.