Полвойны

 – Неймется обеспечить мне славу более красивого брата?

Слова казались чужеродными на ободранном языке Рэйта:

– Самому-то тебе явно не справиться. – Он подвинул брата и вступил в бой с непослушным телом, пытаясь подняться, стрясти с руки обломки щита, а из головы вытряхнуть серую муть.

Просторен был Мыс Бейла. Под высью эльфийских стен кишели соломенные и сланцевые крыши. И везде – треск, грохот, крики. Ванстерцы с гетландцами, как хорьки в кроличьей клетке, прочесывали крепость и вытаскивали людей Верховного короля из укрытий, растекались по длинному скату, ведущему в бухту, строились полукольцом у двойных дверей, покрытых резными рисунками.

– Коль надо, мы тебя выкурим дымом! – проорал дверным доскам отец Ярви. Точно вороны, служители слетаются сразу, как кончится бой, чтобы всласть поковыряться в еще теплой изнанке победы. – Что ж ты сразу-то не вышел сражаться?

Из-за дверей послышалось глухое ворчание:

– Доспехи долго надевал.

– Сия мелочь умеет дурачить персты крупного мужа, – согласился Горм.

– Но теперь доспехи на мне! – отозвался голос. – Среди вас есть именитые бойцы?

Отец Ярви устало вздохнул.

– Здесь Колючка Бату, Атиль, Железный Король, Гром-гиль-Горм, Крушитель Мечей.

За дверью довольно хрюкнули:

– От столь громких имен и поражение не горько. Соблаговолит ли кто из них сразиться со мной?

Колючка сидела на ступенях неподалеку, морщась от того, что мать Скейр сдавила ей рану, чтобы выпустить кровь.

– За вечер я насражалась с лихвой.

– И я. – Горм передал Рэкки свой щит. – Да пусть огонь пожрет этого неподготовленного дурня с его мелкими пряжками на доспехах.

Ноги Рэйта шагнули вперед. Ладонь его поднялась кверху. Его рот проговорил:

– Я выйду против…

Рэкки обхватил его руку и силой ее опустил.

– Не выйдешь, брат.

– Единственное, что в жизни верно, – так это смерть. – Король Атиль пожал плечами. – Я буду биться с тобой.

Отца Ярви поразил ужас:

– Государь…

Атиль оборвал служителя одним взглядом, глаза его ярко блеснули.

– Прыткие бегуны сграбастали себе всю славу. Теперь я заберу свою долю.

– Уговор! – прозвучал голос. – Я выхожу!

Загремел засов, и двери широко распахнулись. Лязгнули щиты – полукруг воинов изготовился принять натиск атаки. Но на крепостной двор ступил лишь один человек.

Он был могуч. На мускулистой, плотной шее сбоку витая наколка.