Проблема с миром

Взыскать долги, отомстить за обиды…

Мурдайн нервно оглядел пространство таверны и надвинул свой капюшон поглубже.

– Будет неудачно, если меня примут за Шенкта во второй раз. – Он слегка поежился. – Или, еще хуже, если я натолкнусь на настоящего Шенкта.

– Очень благоразумно.

– Стирию называют колыбелью культуры, но если говорить о театре, то их не интересует ничего, кроме внешнего блеска. – Мурдайн эффектно взмахнул рукой, показывая свое отвращение. – Я же хочу достичь правды!

– Правду переоценивают.

 – Вик опустила кошель в его руку. – Как актер ты должен бы это знать.

* * *

Было раннее утро. Солнце было еще яркой прорезью над восточными холмами, корабельные снасти отбрасывали на пристань паутину длинных теней. Было раннее утро, но чем скорее они окажутся в море и она вырвется из этого города с его вечными толпами, суевериями, удушающей жарой, тем счастливее она себя почувствует.

Или, по крайней мере, менее несчастной.

Двое практиков шли вслед за Вик и Огарком вдоль набережной, таща за ручки ее сундук.

Оба были здоровяками, но пот катился с них градом. Внутри находилось почти такое же грандиозное количество одежды, парфюмерии и всяческого реквизита, какое, должно быть, брала с собой Савин дан Глокта в дальние поездки. Множество различных ипостасей Виктарины дан Тойфель, в которых ей могла оказаться нужда. Поневоле задумаешься, какая из них настоящая. Если она еще где-то была – настоящая.

– Это был актер? – недоверчиво спросил Огарок, едва ли не в пятый раз.

У него на плече висела одна-единственная сумка.

– Актер и акробат. Он специально подчеркнул этот момент.

– И тебе не пришло в голову сказать мне?

– То, чего ты не знаешь, ты не можешь случайно сболтнуть.

– А вдруг я бы, ну… – он изобразил колющее движение, – …случайно зарезал его, или еще что-нибудь?

– На его место нашлись бы другие. – Она вздохнула, ощутив запах соли и гниющих водорослей, а заодно едкий дым, доносившийся от кожевенных заводов дальше по берегу, где как раз началась дневная работа.

 – Нынче любой идиот мечтает стать актером.

– А как же настоящий Шенкт? Он вообще в городе?

– Кто сказал, что он вообще существует? Люди любят, когда все просто. Черное и белое, добро и зло. Чтобы они могли сделать выбор и сказать себе, что они правы. Но, как любит говорить его преосвященство, настоящий мир состоит из оттенков серого. Правда – вещь сложная, полная противоречивых чувств, неясных исходов и сомнительных ставок.