Проблема с миром

Ишер, нахмурясь, взглянул на трость в руке Лео:

– Как ваша нога?

– Неплохо. – Помимо постоянной боли, досаждала еще постоянная необходимость притворяться, будто тебе совсем не больно, словно самое худшее в твоих страданиях – это то, что они могут расстроить окружающих. – Рубленые раны порой долго заживают.

– Ах да, рубленые раны! – Словно Ишер мог иметь хоть какое-то представление о том, что это такое. Он наклонился к Лео: – Со времени вашего последнего визита дела шли далеко не лучшим образом.

– Вот как?

– Не хотел бы показаться непатриотичным, – продолжал болтать Ишер, словно ему не терпелось доказать обратное, – но король Орсо, по всей видимости, представляет собой именно такую пустышку, как мы и ожидали.

– В правде не может быть ничего непатриотичного, – промямлил Лео, тут же усомнившись, так ли это.

– Он ни в малейшей степени не способен сдерживать Костлявого и остальных престарелых мерзавцев из Закрытого совета. Все они, в Белом Кабинете, – сплошь лжецы и мошенники.

– Всегда были такими, – пробурчал Лео, тут же усомнившись и в этом тоже.

– Они намерены ограничить права Открытого совета! Лишить нас наших древних привилегий! Сгребают наши земли под когтистую лапу короны. Замучили нас своими чертовыми налогами!

– Ха! – хмыкнул Лео. – Прекрасно понимаю ваши чувства. Инглию они выжали почти досуха.

– А ведь если кто и заслужил снисходительного отношения, так это вы, кто в одиночку сдержал натиск дикарей, без всякой помощи со стороны короны!

– Мы сражались за короля.

Он яростно хлопнул ладонью по львиной голове на навершии памятного меча, который с такой гордостью принял из рук короля Джезаля в прошлом году.

– Один меч! И то он даже не сбалансирован как следует, будь он неладен!

– Просто позор.

– Вот именно, позор! – Лео усомнился, не болтает ли он слишком много, но уже не мог сдержаться.

Юранд предупреждал его следить за тем, что он будет говорить в Адуе. Но Юранд был далеко, как это ни печально, а правда все же есть правда.

– Кое-кто из наших людей уже на грани бунта, черт подери! – прошипел он, ввинчивая конец своей трости в мозаичный пол.

– Настоящий позор! – посочувствовал Ишер.