Проблема с миром

 – И если ты соберешься посрать, не забудь отойти подальше от пещеры!

Королевское правосудие

– Я лично говорил с королем и имел с ним длительную беседу. – Ишер раскинулся на передней скамье так, словно был у себя в гостиной. – Орсо во всех отношениях сын своего отца.

– Не слишком сообразительный и очень легко управляемый, – подхватил Барезин, по-видимому, не смущаясь тем, что их могут услышать: Круг лордов был полон народу.

Такое открытое выражение пренебрежительного отношения не к одному, но сразу к двум королям показалось Лео немного нелояльным – тем более здесь, в самом сердце правительства страны, в преддверии суда, на котором будет решаться вопрос человеческой жизни.

– В прошлом году под Вальбеком кронпринц Орсо руководил экстренным повешением двухсот предполагаемых революционеров, – сообщил Ишер. – Без суда и следствия.

– Виселицы с их телами использовали для украшения дороги в Адую. – Барезин высунул язык, изображая висельника. – В качестве предостережения для простого люда.

– А теперь они хотят проделать то же самое с членом Открытого совета!

– В качестве предостережения для знати, очевидно.

Хайген наклонился к ним:

– Должно быть, он унаследовал милосердие своей матери, помимо мозгов, доставшихся ему от отца.

– Он несомненно унаследовал ее слабость к женскому полу! – Громкий шепот Барезина едва ли мог скрыть его явное удовольствие.

– Во имя мертвых! – выдохнул Лео. Ни любовные предпочтения вдовствующей королевы, ни жестокость короля совсем не казались ему поводом для веселья.

Ишер тряхнул своей тщательно расчесанной гривой белых волос.

– Если так пойдет и дальше, даже лучшие из нас не смогут чувствовать себя в безопасности!

– Именно лучшим грозит наибольшая опасность, – поддакнул Хайген.

Барезин согласно хмыкнул:

– Черт возьми, у Веттерланта не было ни единого шанса.

– Но… зачем? – спросил Лео, пытаясь отыскать на твердой скамье такую позицию, при которой нога не очень бы его донимала.

– У Веттерланта нет наследников, – ответил Ишер. – Так что все его имения будут конфискованы, и их загребет под себя корона. Вот увидите.

Лео недоверчиво воззрился на витражи в окнах, изображавшие наиболее прославленные моменты в истории Союза.