Полмира

– Она осмелилась войти в эльфийские развалины Строкома. И вынесла оттуда… разные предметы.

По залу пронесся вздох ужаса, эхо его тысячью шепотков разошлось по балконам. Люди совершали знамения, отвращающие зло, бормотали молитвы и мрачно покачивали головами.

– Что за времена настали? – горестно прошептал отец Ярви. – Честное благородное слово: если я хоть краем уха услышу об этой Скифр, немедленно вышлю голубя!

– Как мило с твоей стороны, – улыбнулась в ответ Исриун. – Знай: всякий, кто заключит с ней сделку, повинен смерти на костре.

И она стиснула пальцы с такой силой, что костяшки рук побелели.

– А ты же знаешь: мне совсем, совсем не хочется сжигать тебя на костре.

– Вот видишь, сколь многое нас объединяет, – истово покивал Ярви. – Могу ли я удалиться, о величайший из людей?

Верховный король дернул головой – то ли кивнул, то ли встрепенулся во сне.

– Я возьму на себя смелость истолковать это как знак согласия.

Он поднялся, а следом за ним Ральф и вся команда.

– Никогда не поздно разжать кулак и протянуть раскрытую ладонь, отец Ярви.

И праматерь Вексен печально покачала головой.

– Некогда я возлагала на тебя большие надежды.

– Увы, но, как может подтвердить сестра Исриун, я часто разочаровываю людей.

Если в голосе Ярви и звякнула сталь, то совсем тихонечко.

– Но я не сижу сложа руки и работаю над собой. Каждый день.

Снаружи лил дождь. Скегенхаус по-прежнему заволакивала серая пелена.

– Кто эта женщина? Ну, Исриун? – поинтересовалась Колючка, быстро, чтобы не остать, шагая следом за Ярви.

– Она моя кузина. Была кузиной, в смысле.

Под кожей худой щеки заходили желваки.

– Потом нас помолвили. А потом она поклялась, что убьет меня во что бы то ни стало.

Брови Колючки поползли вверх:

– Вот это, я понимаю, любовь до гроба…

– Не всем же нам быть такими умными и воспитанными, как ты.

И он мрачно покосился на нее.

– И еще одно. В следующий раз думай, прежде чем вскакивать. И бросаться мне на помощь.

– Остановишься – погибнешь, – пробормотала она.

– Вот ты не остановилась, и чуть не погубила – всех нас.

Колючка знала, что он прав, и все равно это бесило.