Первый закон. Трилогия: Кровь и железо. Прежде чем их повесят. Последний довод королей

Логен не стал ничего говорить. Если Кальдер примет это за слабость, оно и к лучшему. Может быть, драки слишком часто находили Логена, но сам он давным-давно их не искал.

Второй сын Бетода направил свое презрение на первого из магов:

– Мой отец будет недоволен, Байяз! Моим людям пришлось ждать за воротами – значит, ты недостаточно уважаешь нас!

– Но уважения у меня действительно недостает, принц Кальдер, – сказал мудрец спокойно. – Прошу тебя, однако, не падать духом. Последнего из твоих гонцов не допустили даже за мост, так что, как видишь, мы продвигаемся вперед.

Кальдер насупился.

– Почему ты не ответил на призыв моего отца?

– Так много дел занимают мое время… – Байяз показал ему цветочный венок. – Это тоже не делается само, сам понимаешь.

Принца шутка не позабавила.

– Мой отец, – прогремел он, – Бетод, король Севера, приказывает тебе явиться к нему в Карлеон! – Кальдер прочистил горло. – Он не станет… – Кальдер закашлялся.

– Что? – переспросил Байяз. – Говори, говори, сынок!

– Он приказывает… – Принц снова закашлялся, захрипел, схватился рукой за горло.

Вокруг внезапно стало очень тихо.

– Приказывает, вот как? – Байяз сдвинул брови. – Приведи сюда великого Иувина из страны мертвых. Он может приказывать мне! Он один, и никто другой! – Он хмурился все сильнее, и Логен с трудом поборол странное желание попятиться. – Ты этого не можешь. Не может и твой отец, кем бы он себя ни мнил.

Кальдер медленно опустился на колени, его лицо исказилось, глаза наполнились слезами.

– Какое мрачное одеяние. Что, кто-нибудь умер? На-ка, возьми. – Он накинул цветочный венок на голову принца. – Добавим немного цвета, вдруг это улучшит твое настроение? Передай отцу, что он должен прийти сам. Я не трачу время на глупцов и младших сыновей. Я старомоден – предпочитаю говорить с головой лошади, а не с ее задницей. Ты понял меня, мальчик?

Кальдер медленно оседал на бок, его глаза выкатились из орбит и налились кровью.

– Можешь идти.

Принц с хрипом глотнул воздуха, закашлялся и с трудом поднялся на ноги. Пошатываясь и спотыкаясь, он подошел к своей лошади и взгромоздился в седло совсем не так прытко, как спускался с него. Уже направляясь к воротам, он метнул через плечо убийственный взгляд. Но поскольку лицо Кальдера было красным, как задница после отцовского ремня, этому взгляду не хватало должной внушительности.