Первый закон. Трилогия: Кровь и железо. Прежде чем их повесят. Последний довод королей

«Кажется, я понимаю, что вы имеете в виду, архилектор. Мы должны позаботиться о том, чтобы этой возможностью воспользовались мы, и никто другой».

– Вряд ли стоит упоминать о том, что лорд-канцлер – одно из самых могущественных лиц в государстве. Сбор налогов, королевская казна, монетный двор – все находится в его ведении. Деньги, Глокта, деньги! А деньги – это власть, вы и без меня знаете. Новый канцлер будет назначен завтра. Первым кандидатом считался наш старый друг мастер-распорядитель монетного двора Сепп дан Тойфель.

«Понимаю. Что-то подсказывает мне, что он больше не кандидат».

Сульт скривил губу:

– Тойфель был тесно связан с купеческими гильдиями, в первую очередь с торговцами шелком. – Презрительная усмешка превратилась в угрюмую гримасу. – К тому же он поддерживал верховного судью Маровию. Так что сами видите: из него вряд ли выйдет приемлемый лорд-канцлер.

«Да, действительно. Абсолютно неприемлемый».

– Генеральный инспектор Халлек, по моему мнению, подошел бы гораздо лучше, – продолжал архилектор.

Глокта взглянул в сторону двери и переспросил:

– Он – лорд-канцлер?

Сульт, улыбаясь, поднялся с места и двинулся к одному из шкафов у стены.

– Да, именно он. Его ненавидят все, и он ненавидит всех, кроме меня. Более того, он закоренелый консерватор, презирающий купечество и все, что связано с торговцами. – Он раскрыл шкаф, достал оттуда два бокала и изящный графин. – Его нельзя назвать в полной мере моим сторонником, но он мне симпатизирует и чертовски враждебно относится к остальным.

– Он показался мне искренним, – кивнул Глокта.

«Но не настолько искренним, чтобы я доверил ему нести меня в ванну. А вы, ваше преосвященство?»

– Да, – кивнул Сульт, – он для нас очень ценен. – Архилектор разлил по бокалам темно-красное вино. – Вдобавок мне удалось устроить так, что на место мастера-распорядителя монетного двора тоже назначен подходящий человек. Я слышал, что торговцы шелком буквально кусают губы от злости! Да и Маровия, сволочь, не слишком-то счастлив.

Он подал Глокте один из бокалов.

«Яд? Медленная смерть в конвульсиях и блевотине на этом красивом мозаичном полу? Или я просто упаду лицом вперед на его стол? – но ему ничего не оставалось, как взять бокал и сделать глоток. Вино было незнакомым, но восхитительным. – Наверное, из каких-то прекрасных и очень далеких мест.