Немного ненависти

Сколько раз? Пять?

Он схватил Броуда за запястье и отодвинул рукав так, чтобы стали видны звезды на его костяшках.

– Вот на это вот глянь! – Он говорил так, словно хвастался каким-нибудь диковинным овощем, выросшим на его грядке. – Ты только глянь, мать его растак!

Броуд вырвал у него руку и засунул ее поглубже в рукав.

– Я покончил со всем этим.

– Насколько я знаю, прошлое редко остается далеко позади, – заметил Малмер. – Ты ручаешься за него?

– Как будто любой из тех, кто с ним служил, не поручится за него десять раз.

– В таком случае ты нанят.

Малмер окунул перо в чернильницу, неспешно постучал, сбивая лишние капли, и занес над своим гроссбухом:

– Итак… Бык? Или Броуд?

– Гуннар Бык, – сказал Броуд. – Запиши меня так.

– Адрес?

– Мы живем в подвале на Тележной улице. У тамошних домов нет номеров.

– Ты живешь в подвалах? – Сарлби с отвращением покачал головой. – Ну ничего, мы тебя оттуда вытащим, не волнуйся.

Он по-дружески обхватил Броуда рукой за плечи и повел сквозь шумное, полное крепких запахов тепло пивоварни.

– Вообще, какого черта ты здесь делаешь? У тебя вроде где-то была своя ферма?

– Пришлось продать, – буркнул Броуд, неловко, как всегда, когда он лгал.

Но Сарлби только улыбнулся:

– Проблемы, а?

– Да, – проскрипел Броуд. – Есть немного.

– Не хочешь глотнуть? – предложил Сарлби, протягивая ему фляжку.

Говоря откровенно, Броуд хотел.

– Лучше не стоит. Я ведь если глотну, уже не остановлюсь.

– В Стирии, помнится, ты не был таким скромным, – заметил Сарлби, запрокидывая фляжку.

– Стараюсь не повторять своих ошибок.

– А я вот только этим и занимаюсь, черт меня подери! Как тебе Вальбек?

– Ну так… вроде ничего.

– Гребаный отстойник. Гребаная мясорубка. Гребаная дыра – вот что это такое!

– Да уж.

– Все это хорошо для богатеев, там, на вершине холма, а что получаем мы? Мы, которые воевали за свою страну! Сточные канавы. По три семьи на одну комнату. Улицы завалены дерьмом. Сильные жрут слабых. А ведь было время, когда народ старался поступать по справедливости!

– Это когда это?

Но Сарлби его не слушал.

– Теперь человека ценят только по тому, сколько он сможет горбатиться.