Море Осколков. Трилогия: Полкороля. Полмира. Полвойны

И глянь-ка на того, кто в последний раз решил сбежать.

И он кивнул на скоблильщика, чей брусок бесконечно скреб, и скреб, и скреб палубу, и позвякивала тяжелая цепь, когда тот переставлял сбитые, отекшие колени на своем пути в никуда.

– Расскажите о нем, – попросил Ярви.

– Не знаю, как его звали. Ничто – так мы его все зовем. Когда меня привели на «Южный Ветер», он тянул здесь весло. Однажды ночью, у берегов Гетланда, он попытался уйти. Как-то выпутался из цепей и украл нож. Он убил троих охранников и порезал колено четвертому – так, что тот мужик не сможет ходить никогда.

Ярви оторопело смотрел на завшивленного скребуна.

– И все это – одним ножом?

– Да и ножик-то небольшой был. Тригг хотел вздернуть бунтаря на мачте, но Шадикширрам решила сохранить ему жизнь, нам всем, стало быть, в назидание.

– Милосердие ее и погубит, – вставил Ральф и безрадостно хохотнул.

– Она зашила порез, – продолжил Джойд, – а на него надела неподъемную цепь, наняла больше охранников и приказала им ни за что не подпускать его к острому железу.

– А ты? – спросил Ярви.

Джойд искоса ухмыльнулся.

– Я, когда надо, словечком, бывает, обмолвлюсь.

– Да нет, в смысле, какова твоя история?

– Я пекарем был. – Засвистели канаты, выбирая якорь, и Джойд вздохнул, сомкнул ладони на рукоятках весла, отшлифованных им самим до блеска, и, приноравливаясь, покрутил.

Глупец бьет

Джойд тянул весло, и Ярви тянул вместе с ним, и даже на его левой, увечной руке твердели мозоли. Его лицо огрубело от непогоды, а тело вытянулось, стало упругим и жестким, как Триггов кнут. Под ливень и шквал они обогнули мыс Бейла – нависшая над берегом крепость еле виднелась за завесой струй. Затем судно повернуло к востоку, в более спокойные воды – их бороздили корабли всех народов и всевозможных форм.

Само собой, первыми он увидел руины эльфийских сооружений. Огромные отвесные стены, гладкие, как шелк, нетронутые у подножия бессильной яростью Матери Моря, но выше изломанные и покореженные: в трещинах блестел металл, перекрученные балки торчали как кости в распоротых ранах. Наверху стен, где лежал камень новодельной кладки, горделиво развевались флаги Верховного короля.