Море Осколков. Трилогия: Полкороля. Полмира. Полвойны

– И тогда и сейчас мне их мероприятие не по сердцу.

– Почему?

– Потому что праматерь Вексен приглашает меня в качестве невесты.

Ярви вытаращил глаза:

– Ого!

– То-то и оно, что ого! Они решили повесить мне на шею ключ этого высохшего скелета, чтоб я крутилась, превращая их солому в золото. Тем временем этот змей, твой дядюшка, со своей подколодной дочкой препятствуют мне на каждом шагу. От всей черной души стараются разрушить все, что построила я.

– Исриун? – пробормотал Ярви, слегка поперхнувшись.

– Знаю я ее имечко, – зарычала мать. – И произносить не желаю. Они разорвали договоренности, над которыми мы трудились годами. Добытых неимоверной ценою друзей превратили во врагов в одночасье. Отобрали товары у заграничных купцов и прогнали их с рынков. Если их цель – пустить Гетланд по миру, то поработали они на славу! Мой монетный двор отдали под храм ложному богу Верховного короля, видали?

– Похоже на то.

– Единый Бог стоит надо всеми богами, как один Верховный король восседает над прочими! – Она безрадостно расхохоталась, так внезапно, что Ярви подскочил. – Я воюю с ними, но меня теснят. Я знаю поле боя до тонкостей, но в их руках Черный престол. И у них – ключ от казны. И все равно я сражаюсь изо дня в день, не брезгуя любой тактикой и любым оружием.

– Кроме меча, – буркнул Ничто, не поднимая глаз.

Мать устремила кинжальный взор на него.

– Дойдет и до этого.

– Нет, – перебил Ярви. – Хурик – человек Одема. Это он пытался меня убить.

Глаза матери поползли.

– Хурик – мой Избранный Щит. Он ни за что меня не предаст.

– Меня он предал, не моргнув глазом. – Ярви вспомнил, как кровь Кеймдаля брызнула ему на лицо. – Поверь. Мне не скоро забыть ту минуту.

Она оскалила зубы и пристукнула дрожащим кулаком по столу.

– Я утоплю его в болоте. Но чтобы одолеть Одема, нам нужно войско.

Ярви облизал губы.

– Есть у меня одно – и оно уже приближается.

– Неужели вместо сына ко мне возвратился волшебник? Откуда оно взялось?

– Из Ванстерланда, – ответил Ничто.

Настала каменная тишина.

– Ясно, – пылающий взор матери обратился к сестре Ауд, которая изобразила примирительную улыбку, а потом прочистила горло и потупилась в пол.