Холодное железо. Трилогия: Лучше подавать холодным. Герои. Красная страна

Трясучка нахмурился. Одернул щегольские манжеты, потом и вовсе убрал руки под стол.

– Нет уж. Меня зовут Кол Трясучка.

Седой заморгал.

– Трясучка?

– Ага. – Приятно было понять, что человек этот знает его имя. Все-таки гордости у Трясучки оставалось еще в достатке. – Слышал обо мне?

– Ты ведь был в Уфрисе, с Ищейкой?

– Верно.

– И с Черным Доу, да? Чистая работенка, как я слыхал.

– Так и было. Взяли город, потеряв всего двоих человек.

– Всего двоих. – Верзила медленно кивнул, не сводя глаз с его лица.

– Да. Он вообще был хороший командир, Ищейка. Лучший, думается мне, от кого я получал приказы.

– Что ж… раз самого Ищейки тут нет, для меня будет честью встать плечом к плечу с таким человеком, как ты.

– Дело говоришь. Я тоже рад, что ты с нами. Берем его, – добавил Трясучка по-стирийски.

– Уверен? – спросил Коска. – У него глаза какие-то… угрюмые, и мне это не нравится.

– Вам не мешало бы поучиться жизни, – рыкнул Трясучка. – Куража дерьмового набраться.

Витари смешливо фыркнула, а Коска схватился за грудь.

– Убит! Сражен своим же оружием! Ладно, берем твоего маленького друга. Итак… что мы можем сделать, имея парочку северян? – Он поднял палец. – Мы можем поставить сценку! Изобразить тот знаменитый северный поединок… ты знаешь, о чем я, – между Фенрисом Ужасающим и… как его звали-то…

– Девять Смертей. – Спина у Трясучки похолодела, когда он произнес это имя.

– Слышал, значит?

– Я был там. Самолично. Держал щит на краю круга.

– Чудесно! Сможешь, стало быть, привнести в представление толику исторической точности.

– Толику?

– Чуточку, – буркнула Витари.

– Проклятье, отчего бы так и не сказать – «чуточку»?

Коска, увлеченный собственной выдумкой, его уже не слышал.

– Дух жестокости! Благородные господа будут в восторге от такого зрелища! И какой предлог может быть лучше для того, чтобы открыто пронести оружие!

Трясучке ничуть не хотелось участвовать в подобном представлении. Рядиться под человека, который убил его брата, человека, которого едва не убил он сам, делать вид, будто сражаешься… Единственное, что радовало, – хотя бы на лютне не придется бренчать.

– Что он говорит? – прорычал на северном Седой.

– Мы с тобой будем изображать поединок.

– Изображать?

– Я тебя понимаю. Но они тут какое только дерьмо не изображают. Мы сделаем вид. Для увеселения.

– Круг дело несмешное. – Великан и впрямь смотрел невесело.

– Здесь – смешное.