Герои

– Так откуда вы, черт вас дери?

Глубокий протянул руку, за которую Кальдер не преминул ухватиться.

– Мы слыхали, ты вернулся из изгнания, а учитывая внимание к твоей особе, решили, что не мешало бы за тобой присматривать. На случай, если кому взбредет дурное в голову. А то, знаешь…

Кальдер, борясь с зыбкостью темного мира, все еще не отпускал предплечье Глубокого.

– Как хорошо, что вы надумали появиться именно сейчас. Еще минута, и мне… пришлось бы разделаться с этими мерзавцами самому.

Кровь прихлынула к голове, а содержимое желудка к горлу, и принц, согнувшись, обблевал свои и без того не вполне чистые стирийские сапожки.

– Н-да, совсем скверно могло обернуться, – угрюмо рассудил Глубокий.

– Если б ты только мог высвободить меч из-под этого вот щегольского наряда, тем выродкам, может, действительно бы не поздоровилось, – Мелкий спускался по склону, волоча что-то. – А вот этого мы схватили. Он у них стерег лошадей.

Он пихнул к Кальдеру паренька, лицо которого в рассеянном полусвете было, как веснушками, забрызгано грязью.

– Славная работа, – Кальдер рукавом отер неприятно кислый рот. – Отец всегда отзывался о вас как о своих наилучших людях.

– Забавно, – ухмыльнулся Мелкий. – А мне так помнится, он звал нас наихудшими.

– Как бы там ни было, но даже не знаю, как вас благодарить.

– Золотом, – подсказал Мелкий.

– Ага, – поддержал братца Глубокий, – золотом и впрямь годится.

– Будет вам золото.

– Не сомневаюсь. За это мы тебя, Кальдер, и любим.

– За это, а еще за остроту языка, – сказал Мелкий.

– И за пригожее лицо, и за красивую одежду, и за ухмылку, которую иному хочется вбить в харю кулаком.

– А еще за наше глубочайшее почтение к твоему отцу, – Мелкий мелко же поклонился. – За это, но прежде всего, понятно, за золотишко-мелочишко.

– А с мертвяками что делать? – спросил Глубокий, ткнув убитого носком башмака.

В голове у Кальдера постепенно прояснялось. Уже не так стучало в ушах, кровь отливала от висков, давая возможность мыслить.

Прикидывать, чего и как можно достичь. Эти трупы можно предъявить Ричи, тем самым попробовав его взъярить. Если на то пошло, попытка убить мужа родной дочери, да еще в собственном стане, выглядит оскорбительно. Особенно для человека чести. А можно оттащить их к Черному Доу, бросить к его ногам и воззвать к справедливости. Хотя оба расклада по-своему рискованны, тем более что нельзя сказать наверняка, кто за этим стоит.