Герои

Сунув меч в ножны, Бек угрюмо стоял в густеющей тьме под набирающим силу дождем. Девчонка с рыжими волосами, побуревшими от влаги, раздавала грог тем, кто уже отметился. Бек с полным правом получил свою долю и, залив жгучую жидкость в глотку, небрежно отдал кружку и смотрел, как заносят имена Рефта, Кольвинга и Стоддера. На их отношение ему наплевать. Свое имя он утвердил. Ничего, скоро мы покажем, кто здесь трус. А кто герой.

Ричи

– Уж не муженек ли это моей дочери! – воскликнул Ричи, скаля при свете факелов щербатые зубы.

 – Чего ступаешь на цырлах, малый?

– Так ведь грязь, – заметил Кальдер.

– А ты боишься сапожки испачкать?

– Как-никак, стирийская кожа, талинской работы.

Кальдер поставил ногу на камень у огня, чтобы приближенные Ричи как следует разглядели.

– Обутки, и те привозные, – проворчал Ричи, будто горюя по всему, что есть доброго на свете. – Мертвые! Да ты глянь на себя: и как мою умницу-дочь угораздило втюриться в эдакий портняжный манекен!

– И как мясницкая плаха, подобная тебе, сумела родить такую красавицу, как моя жена?

Ричи осклабился; заулыбались и его люди.

Огонь, потрескивая, выхватывал из полутьмы морщины и рубцы на грубых, опаленных битвами лицах.

– Да вот сам до сих пор дивлюсь. Хотя и не так, как ты: я-то знавал ее мать.

Пара названных бывалого вида ухмыльнулись; глаза затуманились воспоминанием.

– Да я и сам был пригож, пока жизнь не угостила своими харчами.

Двое бывалых хмыкнули.

Стариковские шуточки, всё о том, как славно жилось в былые времена.

– Харчами, – один из них, крякнув, повел головой.

– Можно словом перекинуться? – спросил Кальдер.

– Все для моего зятя. Ребята?

Приближенные Ричи поднялись, иные не без труда, и, по-прежнему похмыкивая, убрели в темень. Кальдер подыскал местечко у костра и опустился на корточки, руки протянув к огню.

– Трубку будешь? – предложил Ричи, пуская завитушки дыма из своей.

– Нет, благодарю.

Даже среди якобы друзей надо иметь ясную голову.

Нынче и так приходилось ступать ощупью, да еще по чертовски узкой тропе. Не хватало оступиться: больно глубок по обе стороны обрыв, а на дне никакой подстилки.

Ричи пустил пару буроватых дымных колечек.

– Как там моя дочь? – спросил он, проводив взглядом их плавный отлет.

– Она – лучшая женщина на этом свете, – ответил Кальдер, не лукавя.

– Какой ты. Всегда находишь, что сказать. Возразить нечем.