Обыкновенные монстры

Прочистив горло, Коултон прошептал:

– Чарли, парень? Ты здесь?

Элис на мгновение испугалась, что мальчика увели, но потом услышала в темноте вздох, звон цепей, и в едва заметном ореоле лунного света выросла фигура. Похоже, пленник нисколько не удивился неожиданным посетителям.

– Давай-ка сниму… – пробормотал Коултон.

Теперь, когда ее глаза привыкли к темноте, Элис внимательно смотрела на мальчика.

– Мы пришли вытащить тебя отсюда, – сказала она. – Пойдешь с нами?

Но Овид лишь неподвижно стоял, продолжая рассматривать их в темноте.

– Бумаги, – прошептал он низким хриплым голосом, как будто давно не разговаривал. – Где они?

– Какие бумаги? – заморгал Коултон. – О чем он?

До Элис вдруг дошло:

– Письмо из Карндейла, которое ты показывал шерифу. Где оно?

Коултон достал из кармана жилета конверт и открыл его.

– Да тебе оно все равно без толку, парень. Просто инструкции, формуляры, юридические документы.

Но Овид, не обращая внимания на письмо, схватил конверт и пробежал пальцами по гербу Карндейла, на котором были изображены два скрещенных молотка на фоне огненного солнца.

– Что это? – прошептал он.

– Паренек, времени у нас немного… – начал Коултон.

– Это герб института Карндейл, Чарли, – ответила Элис. – Который нас и нанял. Мы на него работаем.

Тут ей в голову пришла мысль:

– Ты раньше видел этот символ? Он что-то значит для тебя?

– Сюда идут, – прошептал мальчик.

Элис замерла.

А затем и сама услышала приближающийся скрип мужских сапог.

– Пистолет при тебе? – прошипел он.

Но она специально не взяла с собой оружие, потому что знала, что громкий звук выдаст их и обязательно привлечет нежелательное внимание. В любом случае достаточно будет лишь кулаков.

Вдруг Овид в одно мгновение оказался перед ними и уже шарил в карманах Коултона, а тот стоял пораженный, просто позволив ему достать самую острую из отмычек. Присев на край скамейки, паренек закатал рукава, крепко зажал отмычку в правом кулаке, как вилку, и резким движением, не издав ни звука, ударил себя по правому предплечью, погружая отмычку глубоко в плоть и доводя глубокую рваную рану почти до запястья.

– О господи! – прошептала Элис.