Все, что вы скажете

Скорее вернуться домой, притвориться, что я ничего не делала, оказаться во времени «до того», даже если это, очевидно, невозможно.

Слишком яркие уличные огни тысячу раз преломляются в каждой капле моросящего дождя. Я вижу влагу на бетонных ступенях, похожую на тысячи бисеринок пота, чувствую пронизывающий сквозь пальто холодный воздух. Сэдик лежит неподвижно, но дышит. Я слышу его дыхание, смотрю на него, затем по сторонам и думаю, что же мне делать.

Сбежать или остаться и вызвать скорую?

Время принять решение.

Глава 2

Признание

Стою и смотрю на Сэдика. Я могу уйти. Убежать – точно так же, как делала всю свою жизнь.

Я поворачиваюсь к нему спиной и делаю три шага. Затем останавливаюсь и смотрю через плечо, уверенная в том, что он восстанет позади меня, как злодей из сказки. Но он все еще лежит, не двигаясь.

Большие дождевые капли бьют меня по носу и распадаются, оставляя следы из маленьких брызг.

Я все еще смотрю через плечо. Можно уйти. Маленькая Венеция пустынна, ни одного прохожего вдоль канала.

Меня бросает в пот. Я надуваю щеки и поднимаю глаза, пытаясь обдумать ситуацию, но все, что у меня получается, – это паниковать. Чувствую себя так, словно все ужасы, страхи и безумие этого мира обосновались у меня в животе. Мозг лихорадочно работает, но придумать ничего не могу, мои кулаки сжимаются и разжимаются – как морские звезды, – а ноги дрожат.

Я смотрю вниз, на Сэдика. Это наушники? Одна капелька выпала из уха, белый провод извивается на асфальте, как червяк.

Интересно, что бы в этой ситуации сделал Рубен? Может, позвонить и спросить у него? Нет, не стоит, я уже и так знаю, что он скажет, потому что он все делает правильно. Его любимое стихотворение – «Если» Редьярда Киплинга, а телесериал – «Западное крыло». Он социальный работник в организации, занимающейся благотворительностью в исламских странах. Я решаю, что это все аргументы в пользу того, чтобы уйти с места преступления прямо сейчас и никогда ничего Рубену не рассказывать.

Он всегда поднимает стулья на столы после окончания рабочего дня, хотя это работа уборщиков. Его усыновили тридцать два года назад, и он никогда не держал обиды на своих биологических родителей. Однажды я поцарапала дверь чужой машины – неглубоко и почти незаметно – и уже протянула руку, чтобы протереть царапину салфеткой, как Рубен подскочил и написал подробную записку и наши номера телефонов прежде, чем я успела что-то возразить.