Солнце и Замок

Откуда бы? Я ведь родился здесь, на борту, и как раз хотел тебя расспросить: чем отличается жизнь человека, рожденного на одном из настоящих миров? От наших-то, от команды, я много разного слышал, но все они просто невежественные матросы, а в тебе сразу чувствуется человек мыслящий.

– Спасибо на добром слове. Однако, родившийся здесь, ты имел немало возможностей повидать настоящие миры. Часто ли среди них попадались такие, где говорят на корабельном?

– Правду сказать, я в увольнительные на берег почти не ходил.

Мой вид… думаю, ты заметил…

– Будь добр, ответь на вопрос.

– По-моему, на корабельном почти везде говорят.

Казалось, голос Идаса звучит чуточку ближе, чем раньше.

– Понятно. На Урд язык, который ты зовешь «корабельным», в ходу только среди нас, граждан Содружества. У нас он считается более древним, чем остальные, но до сего момента я сомневался, что это правда, – пояснил я и решил повернуть разговор к происшествию, ввергшему все вокруг в темноту. – Пожалуй, беседа стала бы гораздо интереснее, имей мы возможность видеть друг друга, не так ли?

– О, да! Не зажжешь ли ты свет?

– Возможно, чуть погодя.

Как полагаешь, скоро ли твои товарищи исправят корабельное освещение?

– Его сейчас чинят, и в главных помещениях свет уже есть, – отвечал Идас, – но кубрики к ним не относятся.

– Что же стряслось с освещением?

Казалось, я воочию вижу, как он пожимает плечами.

– Должно быть, на шины одной из ячеек главного аккумулятора упало что-то токопроводящее, только никто не может выяснить, что.

Но шины пережгло начисто… и еще кабели кое-где – хотя этого произойти вроде как не могло.

– И все остальные матросы сейчас работают там?

– Почти вся наша вахта.

Сомнений не оставалось: Идас придвинулся еще ближе. Теперь его отделяло от койки не более эля.

– Нескольких отослали с другими поручениями. Так я и ускользнул. Скажи, Севериан, а твой родной мир… там красиво?

– Очень красиво, но вместе с этим и страшно. Пожалуй, прекраснее всего ледяные острова, плывущие к северу из южных широт, точно океанические странники, караван кораблей с океана.

Белые, бледно-зеленые, они искрятся на солнце не хуже алмазов и изумрудов. Соленая вода вокруг них кажется черной, но она так прозрачна, что бока их, уходящие в океанскую глубину, видны далеко-далеко…

Услышав во мраке едва уловимый вдох Идаса, я как можно тише обнажил нож.

– …и каждый высится, словно гора, на фоне василькового неба, припорошенного россыпью звезд.