Меч и Цитадель

И тут вперед вышел Мясник, дожидавшийся своего часа за спиною последнего волка.

– Чего же вы мешкаете? – заговорил он. – Я умом не блещу, ибо слишком силен, чтоб быть умным, как всем вам прекрасно известно, но и то вижу: вот четверо волчат, а пятый вовсе не волк. Пятый – моя добыча.

– По какому такому праву он говорит здесь? – спросил Отец Волк. – Уж он-то точно не волчьего рода.

– Свидетельствовать перед Сенатом может всякий, если волк его спросит! – откликнулась разом дюжина голосов. – Говори, Мясник!

Тогда Мать Волчица, попробовав, легко ли выскальзывает из ножен меч, приготовилась к последнему бою, если дело дойдет до схватки.

Сверкнувшие пламенем на мрачном лице, глаза ее казались глазами демона, ибо ангелы зачастую и есть всего-навсего демоны, заступающие врагу путь к нам.

– Ты говоришь, я не волк, – продолжал Мясник, – и говоришь верно. Как пахнет, как выглядит волк, как звучит волчий голос, известно всякому. Эта волчица признала волчонком, своим детенышем, сына Мешии, но все мы знаем: не каждый, чья мать – волчица, есть волк!

– Волк – тот, чей отец и мать волки! – крикнул Отец Волк.

 – Признаю этого детеныша сыном!

Вокруг рассмеялись, но когда общий смех стих, кое-кто продолжал хохотать взахлеб. Странным визгливым хохотом заливался Тот, Кто Смеется, явившийся, дабы помочь Мяснику советом перед лицом Сената Волков.

– Многие так говорили, хо-хо-хо! – выкрикнул он. – Многие, да только щенки их пошли на корм стае!

– А убивали их из-за белой шерсти, – добавил Мясник.

 – А у этого щенка и ее нет, только кожа, что должна быть под мехом. Как можно оставить это создание в живых? Отдайте его мне!

– В его пользу должны сказать слово двое, но не отец и не мать. Таков закон, – объявил Президент. – Кто скажет слово за этого детеныша? Может ли сын Мешии быть также волком? Найдется ли у него двое заступников, кроме отца с матерью?

Тут поднялся с места Нагой, считавшийся сенатором, как наставник юных волчат.

– Учить сыновей Мешии мне еще не доводилось, – сказал он.

 – Обучая его, я могу научиться чему-нибудь новому. Я за детеныша.

– Нужен еще кто-нибудь, – сказал Президент. – Нужен второй заступник.

Но все безмолвствовали. Тогда из дальнего уголка зала вперед вышел Черная Смерть. Черной Смерти боялись все без исключения, так как, пусть его плащ и мягче шерстки новорожденного волчонка, глаза его горят в ночи жаркими углями.

– Двое не принадлежащих к волчьему роду здесь уже говорили, – сказал он.