Серебряный век: Часть первая

Потом он, опираясь на стол, поднялся и исчез в подвале. Я понял, что победил.

– Он в Горизонтальном переулке, – вернувшись, ответил Дик. – Не понимаю, чего ты беспокоишься. Он там постоянно курит и до сих пор не помер.

– Спасибо! – крикнул я, выбегая из бара.

– И чтобы живыми вернулись! – долетело до меня в ответ.

Я бежал так быстро, как мог. Мне было отчасти стыдно за то, что меня больше волновало, что Пепел скрывает, а не его жизнь. Но успокаивало меня лишь то, что он бы сделал так же.

Через пару минут я оказался возле Горизонтального переулка.

В низшем районе вся жизнь текла лишь в центре и простиралась максимум на четыре километра, а дальше шли просто какие-то заброшки, где порой встречались бездомные недомертвецы и мусор, много мусора.

Я прижался к холодной каменной стене и осторожно взглянул за угол. Там было темно. «Черт», – подумал я и бесшумно шагнул во мрак. Было такое ощущение, что кто-то специально распылил что-то черное так, чтобы хотелось выколоть глаза. Я не спеша двигался вдоль стены на одном дыхании, оглядываясь при каждом шорохе.

Слежка – дело эмоционально затратное…

И вдруг, после пяти минут скольжения по кирпичам, я наткнулся на дверь. По началу, холодная ручка меня до чертиков испугала, потому что именно такой температуры были обычно руки у Пепла, но потом я расслабился. Из-за двери слышались чьи-то голоса и слышались они, к счастью, очень хорошо. По крайней мере, так, чтобы я мог хотя бы что-то разобрать. Я приклеился правым ухом к металлической дощечке внизу двери и начал слушать:

– …Если ты поедешь наверх по нашей воле, то плата будет высока…

– Я поеду по-любому, – эти слова явно доносились из уст Пепла, что заставило меня вздрогнуть.

 – Что я должен сделать?

– Убить одного человека.

– Да раз плюнуть!

Мои глаза превратились в две огромные монеты, а брови слились с прической. Во-первых, Пепел ничего мне не сказал о поездке в высший район, что уже заставило мое сердце сделать остановку в печени. А во-вторых, он так спокойно сказал об убийстве человека, и даже неважно какого, будь он плохим или хорошим.

Сам факт того, что Пепел был готов снести голову на практике, действительно поверг меня в шок…

– Убей бармена в «Лозгуде».

– К-к-какого?… – голос Пепла задрожал.

– Дика Холдерса.

Глава четвертая

В комнату ворвались солнечные лучи и принялись скользить по мебели, словно лыжники по горному склону. Наблюдая за ними, можно было заметить крошечные пылинки, похожие на частички тишины.