Девять хвостов бессмертного мастера. Том 2

Он смутно понимал, что вряд ли сможет сделать хоть шаг, оказавшись по ту сторону Небесных врат: небесный мир был враждебен к демонам, он лишал их силы и развоплощал. Чтобы пройти через Небесные врата и остаться в живых, нужно обладать силой, равной ста тысячам демонов, так гласили легенды. Ху Вэй сомневался, что в нём наберётся столько: он растерял силы после изгнания в мир смертных, а теперь они высасывались из него Тьмой. Но он и теперь был чудовищно силён. Для демона.

– Я пришёл за Ху Фэйцинем, – сказал Ху Вэй, останавливаясь в шаге от острия нацеленных на него копий.

[117] Ху Фэйцинь становится Лисьим богом

Небесный император расправил веер и взмахнул им. Остановленное время потекло дальше. Ху Фэйциня, всё ещё сжимавшего пальцы на древке копья, вздёрнуло вверх, окружило небесным сиянием.

– Высочайшей волей, – сказал Небесный император, вытягивая руку вперёд, – я повышаю циньвана Фэйциня в ранге. Он назначается Лисьим богом.

Когда он это произнёс, сияющая аура вокруг тела Ху Фэйциня стала ослепительной.

– Разве так должно быть? – воскликнула императрица.

– Не должно, – с досадой сказал Небесный император. – Угвэй, разве ты не говорил, что обожествление спасёт Первого принца?

Наставник Угвэй пошарил за пазухой, достал платок и крепко перетянул рану на животе Ху Фэйциня.

– Говорил, но у него нет желания жить, поэтому рана не затянулась после обожествления. Лучше препоручить его небесным лекарям. И как можно скорее. Если он истечёт кровью, то хоть трижды его обожествляй…

Ху Фэйциня перенесли в его покои. Лекарям удалось остановить кровь, но края раны они закрыть не смогли: небесные снадобья не действовали.

– Что это за наглость?! – рассердился Небесный император. – Ни один циньван ещё не пытался покончить с собой на глазах у всех Небес! Нет желания жить? Я Высочайшей волей велел ему жить и повысил до бога, как он смеет сопротивляться мне?!

– Душевная рана у него пострашнее физической будет, – неодобрительно покачал головой наставник Угвэй. – Когда справится с ней, зарастёт и дыра в животе. Но когда он очнётся, я бы в оба глаза за ним следил.