Темные тайны

Курятся благовония, и каждый дюйм буквально ломится от книг, бутылочек, баночек и цветных камней. На подоконниках в маленьких пучках сушатся травы.

Я останавливаюсь, чтобы перевести дух в уютной обстановке сотен знакомых запахов, потом раздвигаю занавес из бусин, который висит у входа в подсобку. Лапочка прекращает распаковывать коробки и подходит, чтобы крепко обнять меня. На ней фиолетовое платье с цветочным рисунком и удобные белые теннисные туфли. Длинные серьги и желтый шарф, скрывающий седые кудри. Я не могу понять, изменилась ли она с тех пор, как я уехала отсюда в прошлом августе.

Похоже, какого бы возраста ни была Лапочка, мне кажется, что она не меняется. Только, глядя на фотографии, я замечаю, что Лапочка стареет.

– Вот и моя девочка! – Она целует меня в макушку. – Какая у тебя прическа! – добавляет Лапочка, хотя у меня на протяжении многих лет одна и та же короткая стрижка пикси. – Ты выглядишь такой утонченной! – Это заставляет меня улыбнуться. – Я думала, ты приедешь позднее, – ворчит она.

 – Я бы приготовила завтрак.

Дважды в день в будни и три раза в выходные старый челнок ездит между Кинтером и Ла-Кашеттом. Первый рейс всегда бывает в десять часов. Однако, если повезет, можно уговорить капитана почтового судна, Альфонсо, позволить тебе поехать с его ранним рейсом. Сегодня мне повезло.

– Я не очень голодная, – отвечаю я. – Я съела батончик мюсли.

Лапочка поднимает брови, молчаливо порицая моего отца за то, что посадил меня на пароход без завтрака.

– Евангелина принесла свежих маффинов, – сообщает она. – С отрубями. И, по-моему, несколько штук с ежевикой. – Лапочка ведет меня обратно в магазин и указывает на корзинку возле кассы.

Я копаюсь в маффинах, пока не нахожу тот, что с ежевикой. Начинаю отдирать с него вощеную бумагу, когда замечаю на прилавке стопку листовок.

«ВЫ ВИДЕЛИ ЭТУ ДЕВУШКУ?»

Под большими прописными буквами – еще одна фотография Элоры. На этот раз она сидит на краю столика для пикника позади ее дома.

На ней джинсовые шорты и оранжевая укороченная майка. Длинные темные волосы распущены, солнцезащитные очки, как корона, украшают голову. Рот открыт – ее застигли в тот момент, когда она смеется.

Я тотчас узнала это фото. Оно было сделано в начале прошлого лета. До того, как у нас с Элорой все разладилось. Лишь узкая полоска голого плеча с краю снимка намекает на то, что кто-то сидит рядом с ней. Кто-то, кого позднее обрезали.

Этот кто-то – я.