Долина лошадей

Ты так не считаешь?

– Тисов я в этих краях не видел… С другой стороны, нас могла бы устроить осина или ясень, – отозвался Тонолан, принявшись сворачивать палатку. – Тут уж не до жиру.

– Это точно. Нас бы и ива устроила. И сделать древки надо именно сейчас, слышишь?

– Джондалар, честно говоря, мне это место почему-то не нравится… Может, лучше отойти к тем горкам?

– Путешествовать без копий, когда кругом полно носорогов?

– Устроим ранний привал. Разобьем палатку, и только. К тому же по пути мы сможем подыскать подходящие деревья, верно? Что до этого носорога, то он ведь может и вернуться.

– С тем же успехом он может пойти за нами. – Джондалар знал, что спорить с Тоноланом бесполезно. – Ну что ж, можно и в горы сходить – кто был бы против. Только смотри, шастать по степи весь день мы не будем. Идет?

– Как скажешь, большой брат.

Братья шли по берегу широким, уверенным, характерным шагом, выработанным за время совместных скитаний. Они по большей части молчали, ибо могли понять друг друга и без слов.

Каждому были ведомы сильные и слабые стороны спутника, его мысли и чувства, каждый из них нес свою ношу и свою долю обязанностей, жизнь одного зависела от жизни другого. Они были молоды, сильны, здоровы и бесстрашны.

Братья настолько сжились с окружающим их миром, что воспринимали его уже скорее на подсознательном уровне. Их мог насторожить малейший шорох, малейшее движение, ибо опасности подстерегали их повсюду. Тепло далекого солнца, холодный ветер, свистевший в голых ветвях, темные грозные тучи, наползавшие на белостенный бруствер встававшего перед ними хребта, и глубокая стремительная река не вызывали у них особого интереса и потому оставались практически не замеченными ими.

Направление реки Великой Матери определялось формой и положением горных кряжей. Она брала начало с северных высокогорных ледников и текла на восток. За первой горной цепью находилось возвышенное плато, бывшее некогда дном внутреннего моря, за ним же круто взмывали ввысь вершины второго кряжа.

Там, где восточная оконечность альпийских лугов первого массива сходилась с предгорьями северо-западного отрога второго, река, пройдя через теснину, резко поворачивала на юг.

Сбежав с карстов нагорья, она начинала петлять по поросшим высокими травами степям, образуя заводи и разделяясь на отдельные рукава. Казалось, что эта своенравная, лениво несущая свои воды река будет такой до самого своего устья.