Концерт кумира. «The taste of death»

– Какая татуировка? – уточнил Пьер, записав про левшу. Позже эксперт точно скажет, права эта девушка или нет. Как правило, она никогда не ошибалась.

– Какой-то принт. Помню хвост. Остальное было видно неясно. Но если вдруг увижу где-нибудь изображение, возможно, картинка восстановится.

Пьер записал данные, скомандовал:

– Уносите труп.

Санитары загрузили тело на носилки, накрыли простынёй и вышли из залы. Вскоре разошлись и полицейские со своими ассистентами.

Тут только Пьер заметил, что одежда Эстер в крови.

– Опять проекция? – спросил он.

Эстер кивнула.

– А Вы можете показать… – замялся Пьер.

Эстер приподняла рубашку. Чуть ниже бюстгальтера виднелась неглубокая рана.

– Похожа. Удивительная способность, – заключил Пьер.

Эстер фыркнула:

– Тоже мне, удивительная. Особенно падать в обмороки каждый раз после проекций. Не хотите попробовать?

И девушка обречённо махнула рукой. Пьер же почувствовал себя неловко за свою бестактность. Он попрощался с Эстер, и пошёл к охраннику у выхода:

– Подскажите, пожалуйста, Вы случайно не заметили среди выходящих из зала кого-нибудь подозрительного? Может, кто-то нервничал, вёл себя как-то необычно?

Охранник задумался.

– Нет. Хотя, постойте. Был один мужчина с милированными волосами. Он постоянно оглядывался.

– Была ли у него татуировка на тыльной стороне правой руки?

– На счёт татуировки не знаю.

– Сможете подробнее описать этого человека?

– Да, пожалуй.

И детектив в компании охранника вышли из зала составлять портрет подозреваемого.

Эстер обессиленно опустилась на сидение, взялась пальцами за виски: на концерт не попала, убийство не предотвратила, преступника поймать не помогла. Как теперь его найти? Улик в деле мало. В принципе, как и обычно. И всё же в прошлые разы у неё был хотя бы примерный план действий. А сейчас? Она даже не представляла, с чего начать.

Даррел заметил, что девушка в угнетении. Глаза её смотрели на сцену, и всё же видно было, что она далека? отсюда.

Парень медленно поднялся на сцену, и начал петь.

Эстер вздрогнула от неожиданности. Взгляд её принял более осознанный вид. Она даже неслышно подпевала, хотя выражение лица продолжало быть потерянным.

Даррел закончил петь и спустился в залу.

– Как мило, моя любимая песня, – пробормотала Эстер, слабо улыбнувшись.