Нерумикон

В том месте, где природная острота гранита вдруг становилась гладкой, полагалось и ему ухватиться за выступ. Податься вперёд, переставить ногу, потихоньку находя правильный спуск по крутой стене. Рюкзак мешался и цеплялся за что попало, но оставить его было нельзя. Если не хочешь попасть в идиотскую ситуацию, то даже в центре пустоши стоит исходить из предположения, что рядом может кто-то бродить.

Беззвучно посылая молитвы Звёздному Лису, Хьюго потихоньку преодолевал крутой спуск. Другой бы на его месте ругался, проклиная хитроумие тех, кто додумался проложить такую крутую тропу.

Место выглядело, как давно пересохшее русло маленькой речки. Интересно, могло ли это быть так? Водоёмы исчезли из Сахасала слишком давно, чтобы сказать точно.

– Куда дальше?.. Вспоминай же, Хьюго, – пробормотал он под нос.

– Хьюго? – раздалось за спиной сильфида раньше, чем он смог оглядеться.

Хьюго вздрогнул, мысленно выругался – и обернулся. Звёзды теперь были слишком далеко, чтобы осветить дно каменной расщелины, но красноватое сияние луны отражалось от стен. Только у Хьюго глаза ещё не привыкли, чтобы видеть в таком слабом свете.

– Так это ты или нет? Хьюго Герико же вроде достали. – Глухой голос казался слишком громким, хотя невидимый человек едва напрягал гортань.

Достали, это верно сказано.

– Кто спрашивает?

Силуэт поколебался, но остался во тьме.

– Если ты жив, тебя бы забрали Исфирата, – несмотря на осиплость, Хьюго всё больше казалось, что голос совсем молодой. С каждым предложением он дрожал чуть больше, как если бы говорящий приходил в сильное волнение.

– Кровавая Бездна, кто это ещё такие? Да покажись ты уже! – Зная, что нож крепко сидит в руке, Хьюго неожиданно резво подался вперёд, в тень к собеседнику.

Его руки зачерпнули пустоту и холодный ветер ночи. Там, где только что вещал излишне громкий, шершаво-острый голос, там, где виднелся тёмный силуэт непонятной расы – теперь только летал песок и сверкал зернистый гранит под кровавым светом ночной пустыни.

Хьюго обернулся во все стороны, покрутил головой, замер, прислушаваясь. Он изо всех сил вглядывался, ощупывая взглядом стены и выступы каньона.