Свои чужие

Потому что мужчина влетает и врезается не в кого-нибудь, а в меня. А у меня кофе в руке… И от удара со стаканчика слетает крышка и по блузке на моей груди растекается темное пятно. Горячо, блин… Я смотрю на это пятно и отрешенно размышляю на тему того, что нет, все-таки, кажется, вселенная не очень хочет, чтобы я сегодня выглядела прилично. Нет, носить пару запасных колготок в сумке – нормально. А что делать сейчас? Метаться по кварталу в поисках магазина, в котором можно купить новую блузку? Заставлять Кирсанова ждать? Пожалуй, это даже страшнее, чем явиться к нему в таком затрапезном виде.

– Простите… – хрипло произносит мужчина, и я не успеваю подумать, что голос мне что-то знаком, потому что он вдруг удивленно добавляет: – Полина? Это ты?

Увы. Бывают такие дни, в которые как ни пытайся быть оптимисткой и смотреть на мир сквозь радужную призму – все равно они упорно станут для тебя паршивыми.

Нужно сказать, я пыталась, я правда пыталась. Я была твердо намерена следовать намерению “во что бы то ни стало остаться в хорошем настроении”.

И все-таки потерпела поражение на этом пути.

В свое оправдание скажу – я искренне верила этим утром, что в одном огромном телецентре смогу избежать столкновения со своим бывшим мужем. Не вышло.

Глава 3. Полина

– Димочка, пять лет тебя не видела, а ты все такой же фееричный, – шипит Элька.

– Да ты тоже, знаешь ли, как была стервозиной, так ни капли не изменилась, – цедит мой бывший муж, вжимая палец в кнопку четвертого этажа, – а в весе кстати ты прибавила, Эльвира, на диету сесть не хочешь?

Хамлом был, хамлом и остался.

И тогда между ним и Элькой была вот эта “анти-химия”, что они регулярно сцеплялись между собой, так что в их склоке сейчас для меня ничего нового нет.

А вообще Элька терпеть не может Варламова. Во-первых – за год моей черной постразводной депрессии. Во-вторых – за те два года, что я писала по два абзаца текста в день, по вечерам и тайком. И она права, если бы не Димочка – я бы подписала контракт с издательством гораздо раньше.

Мне же предлагали. Но Дима взбрыкнул, сказал, что не сможет быть тенью жены, и потом: “Ты писать будешь, а я что? Посуду мыть и борщ варить? Спасибо, не хочу, не мужское это!”

Вот смотрю сейчас в серые Димины глаза и понимаю, что и меня он тоже бесит. Что, в принципе, неудивительно. Эх, ну вот почему меня не пронесло, а? А еще говорят, что совпадения дурацкие только в кино бывают.