Сосед сверху, сосед снизу

Не так-то просто, оказывается, от него избавиться.

Тем более особого сожаления в глазах Змея я не замечаю.

– Что ж, – он наклоняется ко мне и глубоко вдыхает воздух, практически прижавшись носом к моей щеке, – значит, увидимся завтра утром. Я зайду за тобой в десять, заберу на репетицию.

Репетиция, да.

Черт, я уже не верю, что я на это согласилась.

И все-таки сбудется пророчество Змея и я жутко налажаю, и…

– Мой номер – моя ответственность, помнишь?

Каким-то образом Эрик замечает мою тревогу. Надо думать потише.

– Помню, – у меня едва хватает дыхания для нормального ответа.

Губы Змея скользят по моей щеке. Это настолько пронзительно, настолько чувственно, что я в какой-то момент аж задыхаюсь.

Именно после этого Эрик и отстраняется с наглой ухмылочкой на губах.

– Скучай по мне, вишенка! Лично я буду, по твоей попке – так обязательно, – напоследок роняет он и испаряется.

14. Настя. Обратный отсчет до прощания

Пару секунд я смотрю на закрывшуюся за Змеем дверь и очень хочу швырнуть в неё чем-нибудь тяжелым.

Паршивец.

Можно подумать, у меня задница – единственное достоинство.

Ноутбук я складываю, наверное, чересчур громко. Он – мой, его подарил мне папа на двадцатилетие, убрав необходимость мотаться к Алинке, чтобы написать доклад для семинара.

На раннем этапе студии денег не было на лишний микрофон с алиэкспресса, поэтому свой ноут я и притащила на работу, тем более что дома Дэн крайне агрессивно реагировал на то, что я “опять пропадаю в соцсетях”.

Никаких соцсетей у меня не было. Даже инстаграмма с фотками кофе и уличных котиков. Я и вправду позволила ему сделать из себя тень.

Зачем?

Я забираю ноутбук, сумку от него, заросшую пылью, но ничуть не поменявшуюся, и подаренную Алинкой кружку-долгожительницу, которую расколоть, наверное, мог только прямой удар Мьельнира, потому что столько падений она пережила, и на память от них осталась только одна щербинка.

У меня мало вещей на самом деле. Особенно если вычеркнуть все подарки Дэна, вроде той странной абстрактной вазочки, которая не подходила ни под один нормальный цветок, ее я поставила на окно и благополучно про неё забыла.

Ну и хорошо, тащить меньше!

Назарова нет ни на кухне, ни в операторской, ни в гримерке. Методом взаимоисключения я, с трудом затирая на лице брезгливое выражение, двинулась в бухгалтерию.

Только подписать договор.

Только подписать – и всё.

Тем более, что может, они на работе и не…

Они это делали.