Сосед сверху, сосед снизу

Цена ее свободы

Воздух между мной и Эриком можно нарезать и подавать к десерту – он густой, словно крепко заваренное желе.

– Я пять лет не танцую, – проговариваю я, обхватывая отчаянно мерзнущими от внутреннего озноба пальцами чашку с капучино, – я совершенно не в форме. Тебе настолько нужна партнерша, что ты готов взять ту, кто тебе все запорет?

– Не ври, – второй раз за десять минут Змей резко дергает подбородком, будто отказываясь даже слышать то, что я говорю.

– Я не…

– Завяжи ты совсем, дорогая, твоя очаровательная culo[5 - culo – попка (ит.

)] была бы отнюдь не в такой форме, чтобы запасть мне… – Змей нагло улыбается во все свои выбеленные тридцать два зуба, – в душу.

В душу, ага. Да-да, именно туда, а не кой-куда пониже. Так я и поверила!

Вот же свин! А я-то думала, он вдруг просветлился и завязал со своими пошлыми намеками! Куда там…

– Ты занимаешься, я вижу, – невозмутимо продолжает Эрик, откидываясь на спинку своего стула, – возможно – не танцуешь. Но поддерживаешь форму.

Бегаешь? Да, наверняка, от меня ты убегала как молния. Растяжка? Да, бесспорно. Ты не можешь дать своим связкам стать менее пластичными. Готов поспорить, что провожая муженька на работу, ты делала полный комплекс упражнений на гибкость. И шпагат наверняка сохранила. А чувство ритма не потеряешь и за десять лет.

Мои пальцы комкают первую попавшуюся салфетку, хотя с большим удовольствием я бы швырнула ею в Эрика. Такое ощущение, что он не просто говорит это наугад, а самолично подглядывал за моими тренировками.

– Ну, давай, соври, что я не угадал, – Эрик хмыкает, – а я сделаю вид, что тебе поверил, ciliegina.

– У меня все это на лбу написано? – саркастично огрызаюсь я, даже не пытаясь отрицать сказанное. Он настолько самоуверен, он даже не сомневается, что он прав. Обмануть его все равно не удастся. И был бы смысл…

– Можно и так сказать, – невозмутимо фыркает Эрик, возмутительно эстетично прихлебывая кофе. Заставляя меня зацепиться пальцами за красивые длинные пальцы. Мой тайный фетиш, о котором я даже себе не рассказываю.

Губы и пальцы.

Но как же бесит это его самомнение. И уверенность, что он знает обо мне все!

Самое обидное – он ни в чем не ошибся. И от ощущения, что этот сомнительный тип понимает меня гораздо лучше, чем хотелось бы, мне становится жарковато.

– В конце концов, – продолжает Змей, все так же пристально разглядывая меня, – это моя ответственность. Налажаешь ты или нет – рискую только я и мой гонорар постановщика.