Сосед сверху, сосед снизу

 – Ну, а что, ты об этом не догадывался?

Как ни крути, но наши, местные звезды, куда более коммуникабельны, нежели иностранные. И самомнение Змея вполне соответствует его распиаренности.

– У нас эфир с ним анонсирован уже, – никогда не думала, что паникующий Дэнчик будет доставлять мне столько садистского удовольствия, – и рейтинг ожидания по опросам гораздо выше среднего. Насть, мы не можем обмануть ожиданий зрителей.

– Ты не можешь, – хладнокровно парирую я, – это ведь твой канал, твои зрители, Назаров.

– Ты – мегера! – на пределе слышимости комментирует Змей, и я показываю ему кончик языка. Я пока еще прикидываю, что можно выжать из этой ситуации, а значит Назаров должен помучиться.

– Настя, мы ведь не чужие люди! – умоляюще скулит Дэнчик, а я с трудом не закусываю губу от плеснувшейся внутри меня кислотой горечи.

Мы были не чужие люди. Были.

Сколько жертв было принесено в угоду тому, что мы были «не чужими»?

Моих, между прочим, жертв! Я-то не ставила Дэну никаких условий.

Эрик постукивает по столешнице, будто работая для меня напоминальником о реальности. И смотрит на меня выжидающе – судя по всему, ему и самому интересно, что я буду делать.

А что я буду делать, кстати?

– Хорошо, Назаров, я попробую его уговорить, – медленно произношу я, откидываясь на спинку стула и глядя в лицо Эрику, – но в этом случае ты подпишешь мое заявление на увольнение сегодня же. И я больше не буду на тебя работать ни дня.

Ох, какая многообещающая улыбка выступает у итальянца на губах. Боже, я уже представляю тот счет, что он мне выставит. Впрочем, об этом рано говорить. Назаров еще не дал своего ответа…

– Настя, – после короткой паузы Дэн все-таки прокашливается и подает голос, – мы с тобой так и не поговорили толком. Ты слишком торопишься.

Такой укоризненный тон, будто я подала на развод из-за носков, брошенных мимо корзины с грязным бельем. Судя по всему – Назаров не ожидал от меня ультиматума.

По всей видимости, в его мире я должна была рыдать и наматывать сопли на кулак, попутно раскаиваясь в своём непослушании и ожидая высочайшего разрешения вернуться домой. Ну, что ж, без рыданий, конечно, не обошлось. Но и все на этом. Складывать на груди лапки я не хочу. И ждать каких-то "объяснений" Назарова тоже. Слова в нашей ситуации бессмысленны.

– Это мои условия, – сухо отрезаю я, – не согласен – я даже словечка за тебя не замолвлю.