Сосед сверху, сосед снизу

И все же бить морду Эрику он не спешит, либо трусит, либо… Либо боится потерять выгодного гостя для эфира. Дэнчик на самом деле часто прогибается под своих гостей. Конечно, он же паразитирует за счет их популярности.

Я поворачиваюсь к мужу, ощутимо холодея лицом. Пара ложек его же микстуры, возвращенная по обратному адресу – это ничто, по сравнению с тем, что происходит внутри меня.

И все-таки видеть перекошенную и возмущенную морду Дэна – чуть-чуть приятно.

– Эрик – танцор, ты должен знать, – тоном, которым я разговариваю исключительно с идиотами возвещаю я, предоставляя Назарову самому сделать оставшиеся логические выкладки, – мы познакомились на одном из чемпионатов.

Судя по всему, ума Назарова хватает, чтобы все-таки сложить два и два. Не в таком он маразме, чтобы забыть это «грязное пятно на репутации» его жены.

Да-да, Дэнчик, помнишь, я вертела задом перед сотнями других мужиков, так ты это называл? И я была в этом одной из лучших!

Кто ты и кто я, да?

Нет, это не напоминание – по крайней мере, не для моего дорогого муженька, ему мне доказывать нечего.

– Я не могу до тебя дозвониться вторую неделю, – уже на русском и с укоризной роняет Эрик, начиная творить какую-то непонятную мне пока что дичь, – но теперь ты просто обязана со мной пообедать, ciliegina[3 - ciliegina – вишенка (ит.)]. Не отвертишься.

Ох-х, спасибо, Змей, ты просто волшебник.

Морда Назарова перекашивается еще сильнее.

Ну просто картина маслом, век бы любовалась.

– Ты угощаешь? – мило улыбаюсь я, поворачиваясь и любуясь куда более приятным лицом Эрика. – Разумеется, как я могу тебе отказать.

Прощелыга-Змей оттопыривает локоть.

– Показывай, где тут у вас прилично кормят, ciliegina, – фыркает он удовлетворенно, – только не вздумай вести меня в пиццерию, ты знаешь, я их терпеть не могу.

Предложенный локоть я цапаю с большой охоткой.

– Настя! – Назаров преодолевает свой ступор, уже когда я почти прикоснулась к ручке входной двери.

Вспомнил? Надо же, а я думала, так и простоит с окаменевшей мордой до вечера.

– У меня плавающий обеденный перерыв, Денис Викторович, – я даже не поворачиваюсь к нему лицом, – и если вы вдруг решили, что вправе его для меня запретить, повнимательнее почитайте Трудовой Кодекс, пожалуйста.

Дверь я закрываю спокойненько, воздержавшись от того, чтобы ею хлопнуть со всей дури, как хотелось десять минут назад.