Сосед сверху, сосед снизу

– Я переживу, – я устало пожимаю плечами.

Главное чтоб соседями не были Людочка и мой дорогой пока еще не бывший муж!

3. Эмиль. Заманчивый приз

– Смотри, смотри, Эмиль, там та девчонка!

Острый локоть Эрика тыкается Эмилю между ребер, и ему приходится бросить скучающий взгляд вниз. Иначе итальянец попросту не отвяжется.

Там, у ярко-синей, стильной, но такой бабьей тачки действительно обнимаются две девицы. По-дружески и весьма невинно. И чего в этом такого уж особенного, что нужно мешать друзьям курить?

Эмиль молчит, выдыхая из груди горьковатый дым сигареты.

– Зачетная же попка у нашей феи, – возмущенный такой сухой реакцией, продолжает Эрик.

Кажется, у русских есть поговорка «чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало». Эмиль её адаптировал под себя – пусть себе Змей пускает слюни на баб, лишь бы мой мозг до конца не выклевывал.

Девчонки и вправду были очень даже.

Полы в этих русских квартирках будто из бумаги склеивали. Один вопрос – как не проваливались.

Брюнеточка, та самая, на которую перевозбудился побратим Эмиля, стоит спиной к их балкону. И по спине по этой живописно рассыпались темно-русые волосы.

Нужно сказать, задница у этой девчонки и вправду была шикарная. Правда, чтобы разглядеть её под тем мешком, что она на себя напялила, Эмилю еще в лифте пришлось поднапрячь собственное зрение.

И кто позволил женщине с настолько красивой задницей выйти из дома, нацепив на бедра эту половую тряпку?

Мешковатая, из темно-синей джинсы юбка, способная испортить даже такую шикарную пятую точку.

Нет, Эмиль в курсе, что не все дамочки носят мини – и это они зря, тем более – жарким летом, но то, что надела эта мышка, было жесточайшим надругательством над женской одеждой.

– Давай, отдай должное моему хорошему вкусу, – теребит Эмиля за локоть неугомонный Змей, – скажи же, эта попка создана для постели.

– Ничего такая, – лениво роняет Эмиль, тем более что итальянец знает – большего одобрения от Эмиля он не получит. У шведа было с чем сравнивать, он для себя эталон избрал.

А Эрик… Этот вообще, по мнению Эмиля, страдал особой формой близорукости, затаскивая в постель буквально каждую смазливую бабу, что попадалась ему по пути.