(Не)реальный

– Рассвет, закат, какая разница, давай уже, – Аленка вильнула бедрами, прижимаясь к члену плотнее, заставляя Макса чуть вздрогнуть.

– А скажи «пожалуйста», – мурлыкнул Макс Аленке на ухо, сжимая пальцами бусинку клитора. Аленке не хотелось говорить, Аленке хотело уже хныкать – она уже дышать не могла, в легких клубился раскаленный пар от её перевозбуждения.

– Пожалуйста, Макс… – через силу выстонала. Ладонь Макса же скользнула по её бедру, заставляя Аленку слегка приподнять правую ногу.

– Люблю послушных девочек, – шепнул Макс, осторожно касаясь головкой члена чувствительного входа в лоно.

– Ах, какой же облом, я-то непослушная, – хихикнула Аленка, и именно в этот момент Макс толкнулся членом внутрь неё… Аленка же захлебнулась воздухом от этого сладкого взрыва. Все… Слов не было. Остались одни стоны. Нечленораздельные глухие стоны и искры, которые очень хотели посыпаться из глаз и ушей.

Боже, Аленке казалось, что этого момента она ждала не один лишь сегодняшний день, и даже не пару месяцев превкушения встречи с Максом.

Этого момента, этого удовольствия она, кажется, ждала всю свою жизнь. Потому что ни с кем… Никогда… Вот так – не было!

В чем было дело?

В члене ли? О нет, это вряд ли. Не член доводил Аленку сегодня, не член возбуждал её медленно, упорно, не торопясь… Макс вообще к этому траху двигался не спеша, как удав к своей жертве. Казалось, можно было убежать, но жертва почему-то оказывалась неподвижной, загипнотизированной. И неизбежно становилась жертвой.

Макс не спешил, двигаясь очень плавно, раскаляя Аленку на медленном огне. И каждый его толчок внутрь её девичьей щели был равен волне, сладостной волне практически невыносимого удовольствия, обрушивающей сейчас все существо Аленки навзничь.

– Макс…

– Ты охренительная, – выдохнул Макс ей на ухо, и эмоционально это было практически то же, что засадить этим потрясающим членом в самое нутро души. Эмоционально – Аленка снова почти кончала. Да ей сроду ничего подобного не говорили, обычно комплименты были как-то поскромнее, а их отпускающие – были гораздо менее фееричны и интересны Аленке, чем был Максим.

Не говоря уже о том, что спустя некоторое время от начала отношений мужчина вдруг начинал ворчать. На набранные за зиму пару килограммов, на укороченные на десять сантиметров сеченых концов волосы, на слишком откровенный или слишком несексуальный наряд. Поэтому Аленка и давала этим отношениям две недели.