Ни за что!

Будто кто-то взял тысячу баксов в прозрачном пузырьке и пропитал этим эликсиром подкладку.

Нет, ну ошизеть же. Ошизеть.

Этот тип со мной весь день провел. И сейчас сидит и молча смотрит. Будто ему приказали следить за мной круглые сутки, но забыли предупредить, что наблюдение должно быть незаметным.

– Эй, – я толкаю его локтем чуть повыше плеча, – сколько денег ты из-за меня сегодня не заработал? Тыщ двести, поди?

– Не знаю, – он равнодушно пожимает плечами, – может, и больше.

– Ужас, – трагично вздыхаю и прижимаю руки к груди, – позволь принести соболезнования по поводу твоей великой утраты.

– Не позволяю, – насмешливо откликается он, разворачиваясь ко мне в полоборота. Мы стоим вдали от фонарей, и его лицо я сейчас очень неважно вижу.

– Возмутительно, – я округляю глаза, нацепляя на лицо возмущенное выражение, – почему это ты не разрешаешь мне проявлять человеческое сочувствие? Деньги безвозвратно потеряны. И я не могу их оплакать?

– Кто сказал, что потеряны они безвозвратно? – он криво ухмыляется.

– Так уж не убегут?

Он не отвечает, просто уголок рта его слегка подрагивает. Он даже не сомневается.

Эх. Интересный мужик. Даже к жене отпускать жалко. Но… У меня ведь принцип – на чужих и одноразовых время не тратить. Этот – чужой.

Покатал – спасибо, конечно. Увлекательный вышел день.

Выбираюсь из машины излюбленным своим способом – через верх, не открывая двери. Расстегиваю куртку. Небрежным движением, которое я не один раз репетировала для участия в показах, сбрасываю её на автомобильную дверцу.

– Спасибо, Александр Эдуардович, – величественно киваю я, —мосты были прекрасны, да и вы периодически очень даже ничего. Время уделить внимание законной супруге. А меня ждет мой самый верный поклонник. Мой диплом.

– Завтра в половине девятого буду ждать, – коротко произносит он, и под громкий визг оказавшихся не готовых к резкому старту тормозных колодок его тачка скрывается из поля моего зрения.

Завтра? Снова приедет? Вот ведь настырный тип! Никак не понимает моих намеков.

Глава 3. Цепляющая

Странное чувство…

Алекс и раньше его испытывал, когда заходил в собственный дом. Какую-то концентрированную неприязнь испытывал, глядя на темный паркет, на хрустальные подвески многочисленных люстр, на ковры эти, которые везли из Милана и Индии – у Кристины был совершенный бзик на этих чертовых коврах…

Нет, претензий к её вкусу он никогда не имел. Он у Кристины имелся.