Капитан госбезопасности. Ленинград-39

Павел полюбил пропускать кружечку-другуюздесь, а не на других остановках. И, в общем-то, не из-за Галки. А нравилось Паше здесь по двум причинам. Во-первых, ноздри ласкал приятственный карамельный запах, плавающий по округе – фабричные корпуса кондитерской фабрики имени Микояна находились сразу по ту сторону железнодорожной насыпи. Во-вторых, здесь, на последней трамвайной остановке Лесного проспекта, пивную торговлю не упрятали пока в «Голубой Дунай»[12 - Народное название ларьков, в которых торговали в разлив пивом и водкой, а также кое-какой закуской.

И продажа шла в открытую, на всеобщем обозрении, такое мало где в городе найдешь. В том числе и Галка не прикрыта голубыми стенками, вся на виду, любуйся – не хочу.

Но в таком виде «точка» дорабатывала последние дни. Скоро или ее на зиму прикроют, или соорудят-таки ларек. Скорее последнее, потому как иначе будет зазря простаивать возведенный этим летом дощатый сортир.

Чтобы перекантовать новую, полную столитровку, потребовался еще человек. Втроем они, переваливая пивную емкость с боку на бок, установили ее точнехонько в циркульно круглую канавку, продавленную в земле предыдущей бочкой. Галя держала в руках насос, с поршня которого срывались и орошали землю желтые капли.

– Ну-кося, стахановцы, расступились, – Галка занесла насос над бочкой и с одного удара вогнала поршнем пробку внутрь дубовой «толстухи».

– Это мы завсегда, – игриво поплевав на ладони, Паша взялся за ручки деревянного конуса, укрепленного под насосным краном, и принялся вкручивать его резьбу в бочковое отверстие, как шуруп в стену.

– Давай старайся, первому налью, самый свежачок получишь, – утопив руки в пышных боках, подбадривала Галка добровольца пивного фронта.

– И только-то и всего, что получу? – не прерывая верчения, кокетливо осведомился Павел.

– А ты б чего хотел? – прищурившись, взглянула ему в глаза Галка-«крановщица».

– Ну, как чего? Ласки там, того-сего.

– «Того-сего» у жены попросишь. Много вас таких! Смотри крепче мне закручивай, ишь ты шустрик какой!

И, может быть, Паша продолжил бы наступление на любовном фронте, предпринял бы какой-нибудь обход с флангов или иной маневр, может, чего и вышло бы, продавил бы оборону, как поршень бочковую пробку.