(Не)хорошая девочка

Моя замужняя дочь является ко мне домой в наряде профессиональной шлюхи. Да еще и ехала она в компании шлюх. Восхитительно. Представляю, что будет, когда это окажется в соцсетях.

– Не окажется, – тихо возражаю я. – Я не снимала маску. Никто ничего не докажет, даже видеонаблюдение не может обеспечить такое разрешение, чтобы опознать меня в девушке в маске.

– Ты прекрасно знаешь, никому нахер не нужны никакие твердые доказательства, – выдыхает отец, глядя на меня как на законченную идиотку. – Это просто будет утром во всех газетах, а я буду считать убытки из-за пятна на имидже всей сети.

Увы… Увы, если это все-таки просочится – вред, разумеется, будет. Отец строит имидж сети семейных аутентичных ресторанчиков, стараясь избегать громких скандалов. Для общества – он семьянин, воспитывающий дочь, не торопящийся привести домой вторую жену. В принципе – мой разлад с Бариновым грозит закончиться громким скандалом, а то, в каком виде я сбежала из отеля – было очень отягчающим обстоятельством.

– Ты в курсе, что Сергей уже оборвал мне телефон? Он уже весь отель перерыл в поисках тебя.

Ну, допустим, я догадываюсь. И догадываюсь, что Баринов уже понял, что я убежала, но вполне допускала, что еще не понял как. А может, был уверен, что я спряталась в каком-нибудь чуланчике и рыдаю.

– А почему я сбежала, тебе не интересно? – тихо уточняю я.

– Я знаю, почему ты сбежала, – хладнокровно откликаюсь отец. – Сергей мне уже в подробностях обрисовал суть вашего семейного конфликта.

У меня звенит в ушах. Даже от пощечин Баринова мой мир не наполнялся таким неприятным звоном, и так не пустело в моей груди. Он знает. Он знает, что меня хотел пустить по кругу не кто-нибудь, а вовсю распиаренный мне и со всех сторон одобренный папочкой муженек. И… И плевать папочке триста раз. А вот имидж – имидж ему важнее, да. Ради имиджа меня можно было положить под троих-четверых-десятерых мужиков и спокойно плюнуть на это.

– Некондиция? – негромко произношу я, потому что все мое нутро требует немедленно ощетиниться. – Скажи мне, папочка, а тебе за мою девственность заплатили сколько, что ты про меня как про товар рассуждаешь?

Я едва успеваю договорить. Сила у отцовской пощечины была такая, что я вполне могла покатиться кубарем по полу. На ногах я удерживаюсь сущим чудом.