Мой чужой лорд

Наверное, Лэрви была бы в восторге, если бы её рывком вздернули на ноги, закинули на плечо и поволокли в сторону брачного ложа. Наверное, она бы даже взвизгнула восторженно, а не так, как я – в отчаянном приступе паники.

Я не была готова. Нет, нет, нет, не была.

– Ты меня приняла, – Вэлькор мог своим голосом травить людей. – Ты сказала об этом. Значит, дорогая женушка, ты не возражаешь, если мы проведем консумацию прямо сейчас, так ведь?

Я возражала. Но кому это было интересно?

Ботинки Вэлькора остались где-то на полу.

Прихватил мое платье обеими ладонями и дернул в разные стороны, расправляясь с ним. Вот он страшный треск – и я лежу голышом. Перед мужчиной, которого и увидела-то в первый раз только сегодня. От паники уже даже не трясло – я почти задохнулась, а глаза Вэлькора торжествующе сияли. Да он даже улыбался, разглядывая меня: обнаженную, стыдливо прикрывающую руками грудь и женское тайное местечко.

– Убери границу, Фэй, – тихо произносит мой муж, нависая надо мной, прижимая меня к постели своим раскаленным телом. – Я даю тебе последний шанс.

Убрать? Открыть чувства? Выставить себя настолько слабой? Не хочется. Но если снова сделаю наперекор ему – что будет дальше?

Я знала, что будет, если откажусь. И я понимала, что Вэлькор мог допустить максимальную жестокость, сейчас, во время этой чертовой консумации и… Нет, я к такому не готова.

Я стерла границу, позволяя моим эмоциям, моей панике, моей боли окутать его с головой.

На долю секунды Вэлькор даже вздрагивает, замирая. Будто не был готов, что я его сейчас послушаюсь.

– Вот так бы сразу…

Он удовлетворен моим страхом – это видно по глазам. Он его и хотел. А потом он ворвался в мои чувства неостановимым тараном.

Я никогда не ощущала прикосновения эмпатического дара и чужого разума. В моей семье эмпатия никогда не развивалась дальше базового уровня. Определить, где правда, где ложь, скрыть свои чувства – и только-то.

Вэлькор же вывел эмпатию на уровень смертельного оружия. Казалось, безжалостная рука ворвалась в мои чувства и вырвала оттуда всю боль, всю печаль. Это было резко, практически больно, я даже взвизгнула от этой резкой душевной судороги.