Мой бывший бывший. Книга 2

 – Это, конечно, не равно тому, чтоб дать тебе по морде, но мне все равно очень хочется поставить тебя на место.

Такое ощущение, что ты до этого дорос, Ник.

Я склоняю голову набок, разглядывая своего противника. Судя по глазам, он что-то задумал. Я был бы очень в нем разочарован, если бы этого предвкушения не было. В конце концов, когда соперник не может продумать линию своего поведения хоть на пару шагов вперед, играть с ним становится неимоверно скучно.

– Ну, и на что мы спорим? – скучающе уточняю я.

– Если я выиграю, ты к черту свалишь из «Артемиса», – у Николая в глазах полыхают костры, и я даже знаю, для кого их развел, – прямо сегодня. В течение часа.

– Встреча с Такахедой завтра, – напоминаю я ехидно, – и мне, как и тебе, уже отлучаться отсюда нельзя.

– Значит, запрись у себя и не вылезай на божий свет, – Ольшанский спохватывается быстро, – чтобы не портить настроение ни Вике, ни Маше, ни мне.

– А если я выиграю, то ты запрешься? – насмешливо парирую я, прищуриваясь.

– Это не одно и то же, – вполне ожидаемо взбрыкивает Ольшанский, – со мной приехала Вика.

– Так что, оставишь мне этот плацдарм, если налажаешь? – ухмыляюсь я, а сам краешком глаза замечаю Вику, все-таки выходящую из дальней конюшни. И Машутка с ней. Так, надо бы ускориться в уламывании этого ишака.

– Облезешь, – Ник оказывается не настолько азартен, хотя я не всерьез предлагал именно эту ставку. Даже больше, если б он согласился бросить Викки ради собственных дешевых понтов – я бы сам ему по морде дал, да как-нибудь потравматичнее, чтобы довелось насладиться хрустом переломанных носовых хрящей, – придумай что-нибудь свое и пооригинальнее, ковбой.

Его презрительные интонации меня не трогают абсолютно, равно как и его – мой оценивающий взгляд. Свое, значит? Пооригинальнее?

Да можно сказать, за душой Ольшанского и нет ничего такого, что могло бы меня заинтересовать, кроме той, которую лично я никогда в заклад не поставлю.

– Я придумаю попозже, – хмыкаю я, не выдавая никак выражением лица, что наметки-то у меня на возможный выигрыш имеются, а затем склоняю голову к плечу, – в чем же ты думаешь, что лучше меня, а, Ник?

Во всем – об этом мне сообщают самоуверенные глаза Ольшанского.