Мой плохой босс

Это сэкономит мне время, это весьма твердый повод развести руками и вернуться к нашему столику для боссов в дальнем углу зала.

Нет, будь на месте Ирины какая-нибудь Маргарита из той же бухгалтерии – я бы, наверное, все-таки настоял на своем, подавил бы авторитетом, поулыбался бы получезарнее. С Хмельницкой – нет, не стал бы тратить ни усилий, ни обаяния. Надеюсь, что все-таки это для неё слишком.

Ну, она же старая нетраханная дева, наверняка же для неё танец – как первый секс, возможен только после штампа в паспорте.

– Танец? Я с удовольствием, – Хмельницкая неожиданно улыбается и касается моей раскрытой ладони кончиками пальцев.

Увы. Не прокатило. Музыка уже сменилась, многие рассосались по парочкам, расхватали даже женатых дамочек. Я же опускаю ладонь на талию Хмельницкой и думаю, что это первый случай в моей жизни, когда я не облапаю бабу за задницу во время танца.

Краем глаза задеваю наш с ребятами столик, смотрю, как угорают надо мной эти ублюдки, показываю фак, и только потом опускаю на талию Ирины и вторую руку.

Вообще во время медляка легко можно прочитать, насколько бревниста девушка в постели. Если движения плавные, если она ощущает, как ты её ведешь – значит, у девушки есть надежда.

Надежды нет.

Хмельницкая зажата настолько, что даже понимает, что от неё нужно, только после того, как третий раз наступает мне на ногу.

– Может, вам стоило все-таки чуть-чуть выпить, чтобы расслабиться? – осторожно уточняю я. Насколько я заметил, она весь вечер просидела с одним бокалом, пригубляя его только во время тостов и то, чисто символически.

– Я не пью, – морщится Хмельницкая, – не люблю, когда сознание затуманено. Это мешает контролировать… ситуацию.

С такого близкого расстояния я замечаю наконец-то её глаза, что она прячет за очками. Зеленые глаза. Как у кошки. И ресницы длинные. Вообще, смотришь на неё и хочешь отдать в руки какому-нибудь стилисту-визажисту. Может, и вышел бы какой-нибудь толк.

– Сейчас можете не контролировать, – удерживать на лице любезное выражение становится все сложнее – потому что острый каблук приземляется на мою левую ногу второй раз, в общей сумме – четвертый.

Жаль туфли, итальянская кожа, мать её, надо будет послать чек за новую пару этим недоумкам – моим дружкам.

– Простите, Антон Викторович, я не очень люблю все эти танцы, это не моя сильная сторона, – вымученно улыбается Хмельницкая, поднимая на меня глаза.