Мой ненастоящий

 – По-моему, вы ясно даете понять, что мое мнение в расчет не берется. Вот только, хотите вы этого или нет, но вашей женой я все равно становиться не соглашусь, ни за какие коврижки.

Бесполезно. Он и ухом не ведет. Будто все мои возражения мажут мимо, даже не залетая к нему в уши.

– Маша, иди, дальше я сам её провожу до столовой, – произносит Ветров хладнокровно. – К завтраку уже накрыли?

– Да, Владислав Каримович, – девушка исполнительно кивает и, развернувшись, уходит в обратную сторону.

– Не хотел говорить при Маше, сейчас скажу спокойно, – на мою талию падает тяжелая рука Ветрова, – тебе чертовски идет это платьице, Цветочек.

Думаю, стоило и чулки к нему приложить, смотрелось бы еще лучше.

Я останавливаюсь. Просто потому, что становится невозможно дальше нормально дышать. Выворачиваюсь из хватки босса, разворачиваюсь к нему лицом, гляжу прямо в ядовито-синие глаза. Смеющиеся. Ему весело. Весело надо мной издеваться!

– Я вам не кукла, Владислав Каримович. Прекратите эти ваши дурацкие игры.

– На данный момент ты мне невеста, Цветочек. Практически то же самое, что ты сказала. Будешь делать то, что я скажу, без каких-либо споров. Только это от тебя и требуется.

Я хочу его ударить. Так отчаянно, что аж сжимаются кулаки и стискиваются губы в одну тонкую линию.

В его лице – ни капли эмоций, кроме этого бесконечного взгляда “сверху вниз”. Об холодный бесстрастный лед его глаз можно и в лепешку разбиться. Боже, как же это бесит…

– И каковы же будут ваши дальнейшие указания, мой господин? – ядовито и сквозь зубы цежу я.

 – Установите вашей новой наложнице рабочее расписание?

Короткий смешок в ответ меня абсолютно не устраивает.

– Невеста – не наложница, Маргаритка, – снисходительно бросает мой босс, – хотя если тебе так хочется – мы включим в твои обязанности и эти.

Он умеет поставить меня в тупик. Только-только я решила, что все поняла, и что таким вот идиотским способом мой босс решил нарваться на обвинение в харрасменте, как тут же звучит “если тебе хочется”, “твои обязанности”…

Да о чем он вообще тут ведет свои речи? Если это не домогательство, то что?

В отличие от меня, Ветров легко считывает мое смятение, криво ухмыляется, снова прихватывает меня за локоть и ведет вперед.

В столовую – в большую, светлую комнату, с овальным столом, застеленным белоснежной скатертью и уже сервированным. Под прозрачными крышками что-то аппетитно дымится, но я не приглядываюсь – ощущаю тошноту при одной только мысли о еде.