Девушка с пробегом

Жаль, не вышло, жаль, что он меня нашел, придется все-таки добавлять ему изъян.

– Что-то мама задерживается, – задумчиво замечаю я, наливая кофе. – Может, ты уже торопишься и тебе некогда ждать?

– Выгонять ты совершенно не умеешь, моя богиня, – ухмыляется мой Аполлон.

Во второй раз, возвращаясь, мама возится с ключами характерно долго и громко, будто давая нам время доделать все наши дела. Впрочем, я уже одета, мой Аполлон уже одет, и что самое парадоксальное – он никуда не пытается бежать. Ну блин. А я-то рассчитывала…

Мама заходит, снимает шапку с седых кудрей, смотрит на меня, уже сидящую на стуле в кухне.

– Ну, что, не выгнала? – с иронией уточняет она. – Какое счастье, а то я уже думала, на балкон мальчика выгонишь.

Выгонишь его, ага. Он же из тех, которых ты “в дверь, а они в окно”. Я вон три раза его пуганула знакомством с мамой, даже намекнула, что у него есть время убежать, а он упрямо пропускает все мимо ушей и неторопливо прихлебывает кофе.

– Ну, знакомь нас, Наденька, – проходя в кухню, мама ставит торт на стол.

И вот тут Штирлиц понял, что предусмотрел не все.

Я ведь так и не удосужилась спросить у этого дивного создания, как его зовут вообще. Так и именую его в уме Аполлоном, не желая, чтобы он мне вдруг сказал, что его зовут Вася, и мое дивное видение покроется патиной неприятной реальности.

Но не выдавать же: “Мама, это мальчик, я с ним пару раз перепихнулась, но как зовут не знаю. Можешь звать его Аполлошей, он не против”.

– Это моя мама, Ольга Петровна, – выигрывая время, я начинаю с известной мне переменной в этом уравнении, – а это…

Блин, хоть бы догадался, в чем причина моих затруднений и этой неловкой паузы. Нет, я потом перед мамой объяснюсь, конечно, но именно сейчас неловкой ситуации хотелось бы избежать.

– Давид, – невозмутимо представляется мой любовник, поднимая на меня ангельские глазки. И…

И я себе чуть кончик языка не откусываю, глядя на моего Аполлона вытаращенными глазами.

– Серьезно? – вырывается у меня изо рта. И плевать, что я сейчас спалюсь перед мамой, что слышу имя своего любовника впервые.

Давид – имя, достойное этого похожего на бога мужчины.

Давид – слишком редкое имя, чтобы внезапно в одной не очень узкой тусовке их нашлось много. Это Надь много, хотя Надежда Соболевская и одна. А Давид… Давид, на секундочку, в нашей тусовке один. Огудалов.