Шоссе обреченных

Из зала через большие панорамные окна можно было увидеть немногое: улицу с электрическими проводами, светофорами; большие цветные светящиеся с бегущими строками рекламные билборды «Panasonic», «Stimorol» и «Victoria's Secret» (с уже не премьерным показом купальников ушедшего сезона) (как ни странно звучало бы, но как же хорошо, что придумали рекламу, порой она радовала глаз и поднимала настроение своими красками и энергичностью); поток преимущественно желтых автомобилей такси с большими коробами на крышах; серые и коричневые фасады небоскребов, закрывавших собой абсолютно всё пространство настолько, что невозможно было увидеть даже небо.

«Луч надежды» посреди этой урбанистической серости представлял собой некий оазис – светлое место для ожидания чего-то лучшего в жизни с белыми стенами зала и искусственным освещением, заменявшим собой солнце, потому что несмотря на почти предобеденное время, на улице господствовали хмурые сумерки.

В центре зала на паркетном полу по кругу вместе с другими людьми разного возраста во главе с женщиной-психологом с кудрявыми каштановыми волосами и в очках на черной пластмассовой оправе сидела и я.

У каждого из нас было свое кресло в виде удобного мягкого мешка (эдакое создание домашней уютной обстановки).

«Странное однако совпадение, – подумала я и успела сосчитать, – нас сидело здесь ровно тринадцать человек вместе с психологом. Тринадцать. Мистическое число, которое ассоциируется с дьяволом, – изучала я молчаливо всех, а мысли  вторили свое, – всё это очень кстати, особенно если учесть, что я находилась в кругу не самых, может быть, уравновешенных личностей: мало ли, что у них там на уме и что их всех сюда привело».

Но мне это как раз таки и предстояло выяснить: услышать историю каждого, а заодно и рассказать о своем – о наболевшем.

По часовой стрелке под ободрение психолога присутствующие друг за другом делились своими проблемами, рассказывали искренние чувствительные истории. Мне становилось чуточку теплее, я никогда ранее не была в подобных сообществах, и для меня группа в целом выглядела как меланхолично-флегматичный кружок, потерявший интерес к жизни, погруженный в собственные неприступные раздумья, с блестящими печальными глазами, ленивыми движениями тела и тусклыми цветами одежды.

Да, даже то, в чем они были одеты, – было отражением их внутреннего мира: такого же унылого и скучного, как серый поношенный джемпер. За исключением одной особы, внешний облик которой ярко контрастировал с остальными.