Частичка тебя. Мое счастье

Сержанта полиции, при виде меня поднявшегося с кресла, я вообще впервые вижу.

Что ж, значит, я пошутила для себя и моего ребенка. Нам было весело, а значит – все не зря.

– Чем обязана? – на полицейского я смотрю не то чтобы с опаской, но он меня по долгу его службы как-то напрягает. С детства имею легкую фобию перед людьми в такой вот форме.

Даже если в форму запакован не очень складный парень, с длинным носом и нервными повадками. Он ведь все равно при исполнении.

– Мы работаем по заявлению о попытке умышленного причинения вреда здоровью, – сержантик торопливо распахивает планшетку, – вы – Морозова Анжела Леонидовна?

– Да, я, – киваю и хвалю себя за то, что при слове “полиция” у меня сработал условный рефлекс и я взяла с собой паспорт.

– Вы согласны дать показания по озвученному делу?

Я киваю и замечаю, что неосознанно скрестила руки на груди. Когда-то Дима вывез, что, мол, люди так делают всегда, когда им не комфортно, и что это – мой любимый жест. Я начала возражать, помнится, но после этого реально – будто ловила себя с поличным.

С сержанта хоть спрос маленький, он в моих интересах меня напрягает.

А эти двое…

Нет, мило, конечно, что они зашли, но… Мне бы хватило пары предложения в Вайбере. От обоих.

– Анжела Леонидовна, не могли бы вы как можно точнее обозначить время инцидента?

– Когда я оказалась запертой в деннике? Могу, конечно.

– Такая точность, – сержантик придирчиво щурится, – вы смотрели на время?

– Меня ждали на обеде, я торопилась, – бесцветно откликаюсь я.

Это не тот ответ, который я хотела бы давать при Тимирязеве.

Я не хочу, чтобы он знал, что я хотела к нему прийти. Много чести.

Он уже сделал свой выбор, вот пусть и тащится к этой своей… Которую он в себя всосать пытался.

И все же он слышит.

И я периферийным зрением вижу, как именно после этого ответа его пальцы, стиснутые на предплечье, два раза по нему постукивают.

Эх!

Ну что ж, пусть хоть как-то поставит галочку в моей строчке и проваливает.

Он мне только босс. И ничего больше.

На остальные вопросы я отвечаю сухо, как можно короче, побыстрее, отчаянно желая как можно меньше личного выложить сейчас наружу. Увы, это сложно.

– Кто может желать вам вреда? – последний вопрос сержанта заставляет меня зависнуть.