Битва за Кальдерон

– У меня есть на то причина, – заявила Исана, и какая-то отстраненная часть ее существа пришла в ужас от собственного ледяного тона и яда, прозвучавшего в голосе. – Есть причина.

Амару охватила тревога, и это отразилось у нее на лице, но голос продолжал звучать мягко и ласково.

– Ты его ненавидишь.

– Ненависть слишком слабое слово.

Амара удивленно заморгала:

– Почему?

– Потому что Гай убил мою… младшую сестру.

Амара покачала головой:

– Нет, он совсем не такой. Он могущественный правитель, но он не убийца.

– Он не сам это сделал, – сказала Исана. – Но вина лежит на нем.

Амара прикусила нижнюю губу:

– Ты винишь его за то, что с ней случилось.

– Да, это полностью его вина. Если бы не он, у Тави сейчас была бы мать. И отец.

– Я не понимаю. Что с ними произошло?

Исана пожала плечами:

– Моя семья была бедной, и сестра не вышла замуж к двадцати годам. Ее отправили в лагерь Коронного легиона, чтобы она отслужила срок в отряде, занимавшемся готовкой, стиркой, и все такое.

Амара медленно кивнула:

– Как они погибли?

– Политика, – ответила Исана. – Гай приказал Коронному легиону отправиться в долину Кальдерон. Таким образом он хотел напомнить Риве, кто в доме хозяин во время возникших беспорядков, и одновременно пытался успокоить Сенат, поскольку легион должен был остановить и остановил орду маратов, собравшихся захватить страну. Одновременно он показал консулу Ривусу, что его солдаты находятся рядом и могут начать действовать в любой момент.

Амара вздохнула:

– Первая кальдеронская битва.

– Да, – спокойно подтвердила Исана. – Родители Тави были там. Оба погибли.

– Но, Исана, – сказала Амара, – Первый консул не отдавал приказа убить их. Он отправил легион туда, где возникло сложное положение. Именно для этого и существуют легионы. Конечно, их гибель настоящая трагедия, но ты не можешь винить Гая за то, что он не предвидел, насколько велика будет армия маратов, которая удивила своей численностью даже собственных командиров Гая.

– Они были там, выполняя его приказ. И он виноват в их смерти.

Амара расправила плечи и выставила вперед подбородок:

– Великие фурии, домина. Его собственный сын тоже погиб там.

– Я знаю, – сердито сказала Исана. Она собралась еще что-то добавить, но тряхнула головой и промолчала. Ей пришлось сражаться с рвущимися наружу словами, так сильна была ненависть, затопившая ее сердце.