Фурии Кальдерона

Посмотри на его шею. У самой головы, сзади.

Тави обошел труп птицы и посмотрел туда, куда сказал дядя, – стараясь при этом держаться подальше от клюва.

Что-то заставляло перья на шее птицы странно топорщиться. Он опустился на колени и, борясь с брезгливостью, раздвинул перья.

Шею птицы туго стягивало, впиваясь в мышцы, плетеное кольцо из грубой холстины и кожи.

– Тут у него что-то вроде ошейника, – сообщил Тави.

– Из чего ошейник? – прохрипел Бернард.

– Не знаю. Вроде как холст и немного кожи, и все заплетено в косичку.

– Это маратский ошейник. Нам надо убираться отсюда, Тави.

Тави потрясенно посмотрел на дядю.

– Но ведь в долине Кальдерона нет маратов. Легионы прогнали их. Здесь не бывало маратов со времен той большой битвы много лет назад.

Бернард кивнул:

– Еще до твоего рождения. Но те две когорты, которые расквартированы в гарнизоне, не обязательно перехватывают их, если только они не переходят границу большими группами. Где-то здесь находится воин-марат, и он вряд ли обрадуется тому, что мы убили его птицу.

– Самец?

– Видишь отметины на затылке? Шрамы от спаривания. Мы убили самку.

Тави охнул:

– Тогда, пожалуй, нам лучше уйти.

Бернард кивнул; движения его сделались усталыми, неуверенными.

– Иди сюда, парень.

Тави повиновался, снова опустившись на колени рядом с дядей. Одна из овец заблеяла, и Тави нахмурился: он увидел, что маленькое стадо разбрелось по кустам и Доджер забегал вокруг него, бесцеремонно сгоняя самок рогами.

– Брутус, – хрипло произнес Бернард и весь сморщился от напряжения. – Отпусти птицу. Отнеси нас обоих домой.

Каменный пес отпустил птицу, повернулся к Бернарду и снова погрузился в землю. Тави почувствовал, как дрогнула и зашевелилась земля под ногами. Потом из-под нее выросла каменная плита шириной футов в пять и вместе с ними двинулась в южном направлении – ни дать ни взять плот на неспешной реке. Медленно набирая скорость, земляной плот заскользил в сторону прогалины.

– Растолкай меня, когда мы вернемся, – пробормотал Бернард, лег на спину и закрыл глаза. Тело его мгновенно обмякло.

Тави, нахмурившись, покосился на дядю, потом оглянулся на овец. Доджер снова загнал их в буерак и выставил рога – но не в сторону Тави.

– Дядя Бернард, – произнес Тави, и голос его показался ему самому высоким и испуганным. – Дядя Бернард, мне кажется, что-то приближается.

Дядя не ответил.