Тамора – королева гоблинов

Аппа расправилась с куском колбасы, огляделась и снова залаяла.

Гулк припустил к ограде, но тут же вляпался в кучу собачьего добра, поскользнулся, руки его закрутились, как детская вертушка в ветреный день, и он бухнулся на спину.

Аппа догнала его первой, зарычала и стала обнюхивать его ухо.

– Гоблины невкусный! Гоблины невкусный! – завопил он.

Потом подбежала Тамора. Она направила на него свою клюшку, как ей казалось, уверенно и угрожающе.

– Давай попробуем ещё раз, Гулк. Я тебя накормлю и позабочусь о том, чтобы Аппа тебя не съела.

***

Тамора ждала, держа клюшку наготове, пока не убедилась, что гоблины не собираются возвращаться за товарищем. К тому времени Гулк съёжился в дрожащий шарик и подвывал каждый раз, когда Аппа тыкалась в него холодным носом.

Тамора встала между ними и почесала Аппу за ушами.

– Хорошая собака.

– Злой! – взвизгнул Гулк. – Все собаки злой.

– Аппа защищала меня. Она молодец.

– Собаки ненавидят гоблины. – Гулк отодвинул край своей брезентовой тоги и вытянул ногу, показывая незаживший укус под коленом.

– Сегодня вечером я видела, как вы пытались съесть собаку.

Гулк презрительно фыркнул.

– Собаки первые начали. Объявили гоблинам войну.

– Собаки не воюют с гоблинами. – Тамора схватила его за запястье и потянула к будке. Они с отцом соорудили домик для Аппы пять лет назад, когда взяли её к себе жить. Ну, собственно, в основном будку сколотил отец, а Тамора помогала её красить.

После того как отец с дочерью так потрудились, Аппа бросила на постройку один только взгляд и отказалась подходить к ней. Никаким угощением Таморе не удалось заманить туда собаку. Даже во время ливня или снегопада Аппа искала убежище в другом месте. Так что будка стояла пустая, лишь иногда Тамора и Андре использовали её во время игр, превращая в секретную базу, или форт, или какой-нибудь штаб.

Тамора предполагала, что замкнутое пространство напоминало Аппе о клетке в приюте. Так или иначе это было единственное место, куда Аппа не стала бы залезать, а потому можно было отвести туда гоблина подальше от её обнюхиваний и облизываний.

Гулк забился в дальний угол, прижав колени к груди. Теперь, когда остальные сбежали, трудно было не испытывать жалости к этому существу – испуганному, несчастному и вонючему.