Архивы Дрездена: Ведьмин час

Мой пес играл с ними в салки, с легкостью прыгая туда-сюда и, несмотря на внушительную мышечную массу, ловко уклоняясь от детских рук.

В саду находились несколько взрослых свартальвов. Они вежливо держали дистанцию – что физическую, что психологическую, – но определенно чувствовали напряжение между мной и стариком.

– Ты что, сдурел? – осведомился Эбинизер.

– Просто сделал выбор, – ответил я.

– С тем же успехом можешь подарить ей футболку с мишенями на спине и груди. – Старик говорил негромко, чтобы не слышали дети.

– Она долго жила вдали от меня, в надежном доме. И не сказал бы, что это пошло ей на пользу.

– А чем тебе не угодил дом Карпентеров? – спросил дед. – Если не считать штаб-квартиры в Эдинбурге, более безопасного места не сыскать. Почему бы не оставить Мэгги у них?

– Потому что ее отец там не живет, – ответил я.

– Дурень ты, вот ты кто! – Старик поднял глаза к небу, словно умоляя Всемогущего даровать ему терпение.

Я скрежетнул зубами:

– Есть предложения получше?

– Ей надо жить в проверенном убежище. Подальше от тебя. По крайней мере, пока у нее не проявятся скрытые таланты и она не научится защищать себя.

– Если такое вообще произойдет.

– В ином случае ей не выжить в нашем мире.

– Вы-то, конечно, предпочли бы поступить иначе. – Я понял, что начинаю сердиться.

– Я и поступил иначе, – отрезал дед. – Сделал так, что твоя мать выросла вдали от рисков, свойственных моему образу жизни.

– И что из этого вышло? Давайте спросим у мамы. Хотя погодите. Спрашивать-то не у кого. Ведь мамы нет в живых.

Вдруг стало очень тихо. Мне показалось – или не показалось, – что на пару секунд солнце потускнело. Но готов ручаться, что свартальвы отступили от нас еще дальше.

Старик заговорил, и его голос рокотал, как далекие раскаты грома:

– Что ты сказал мне, мальчик?

– Что мамы нет в живых, – с расстановкой повторил я.

Старик молчал. Он походил на статую, вырезанную из старинной слоновой кости.

– Да, чудовища уже пытались убить Мэгги. Но я их остановил. И если это повторится, остановлю снова. Ей не надо где-то отсиживаться. Пусть лучше будет рядом с отцом.

– Как ты смеешь… – прошипел старик.

– Может, я не лучший отец на свете, но вот он я, здесь. Я есть в ее жизни.